Когда Тулл Авфидий, полководец вольсков, решает напасть на Рим, город призывает на помощь своего героя и защитника — Кая Марция. Чтобы расстроить вражеские планы, Кай Марций отправляется в военный поход. В битве с неприятелем он одерживает победу и получает прозвище Кориолан по названию завоеванного им города. Однако после сражения Кориолан обнаруживает, что у него все еще остались недоброжелатели — и на этот раз в Риме.
Volscian LieutenantКак не ваши собственные желания?
CoriolanusНет, сэр, мне никогда не хотелось обременять бедных попрошайничеством.
Volscian LieutenantВы должны понимать, что если мы что-то вам даём, то надеемся получить выгоду.
CoriolanusТогда скажите, какая цена за консульство?
EmsembleЦена — просить об этом любезно.
Coriolanus[С обидным сарказмом]Любезно? Мадам, прошу... дайте мне его!
[Щёлкает пальцами]
CoriolanusУ меня есть раны, которые я покажу вам наедине.
[Смотрит на гражданина]
CoriolanusВаш голос, сэр. Что скажете? Сделка, сэр. Итого два достойных голоса просят.
[Гражданин уходит]
CoriolanusПрощайте.
[Подходит другой гражданин]
CoriolanusПрошу вас, если согласны, чтобы я стал консулом, у меня тут обычная мантия.
EnsembleВы славно послужили своей стране и в то же время не заслужили её благосклонности.
CoriolanusВаша загадка?
EnsembleВы были бичом для врагов и розгой для друзей. Но простому народу вы не были любимы.
CoriolanusВы должны считать меня добродетельнее за то, что я не был прост в своей любви. Я буду, сэр, льстить моему клятвенно брату — народу, чтобы заслужить у них большую признательность. Им кажется, что это мягкое условие. И раз уж их мудрость больше ценит мою шляпу, чем моё сердце, я буду практиковать льстивое кивание и притворяться для них самым искусным образом. Возможно, я и стану консулом.
ValeriaВы получили много ран за свою страну.
CoriolanusЯ не стану доказывать вам это, показывая их.
[Саркастично щиплет удостоверение]
CoriolanusЯ дорожу вашими голосами и не буду вас больше беспокоить.
[Кориолан и гражданин смеются, он с вызовом]
CoriolanusСамые сладкие голоса! Лучше умереть, лучше голодать, чем просить награду, которую мы сначала заслужили. Почему я в этой волчьей тоге должен стоять и просить Хоба и Дика, которые появляются с ненужными поручениями? Обычай зовёт меня к этому. Если обычай требует, чтобы мы во всём так поступали, пыль древних времён останется неубранной, и горы ошибок будут слишком велики, чтобы истина могла их перекрыть. Лучше уж пусть высокий пост и честь достанутся тому, кто так поступит.
