Киноляпы в фильме Крестный отец

Когда Майкл прибывает в Лас-Вегас, действие якобы происходит в самом начале 1950-х годов: когда он, Фредо, Том и другие выходят из машины на подъездной дорожке отеля, через окно в вестибюле видно двоих длинноволосых, бородатых «хиппи» начала 70-х. (В DVD-комментариях Фрэнсис Форд Коппола признаётся, что ему неловко из‑за этой оплошности, но этот кадр был снят дешёво второй съёмочной группой.)

Когда Майкл выносит кровать своего отца из больничной палаты в коридор, на стене над плечом Майкла висит табличка, на которой в качестве комиссара пожарной службы указан Роберт О. Лоури. Он был комиссаром в 1970-х годах, а не в 1940-х (правильно было бы указать Патрика Уолша).

Когда Аполлония снимает ночную рубашку, на её теле видны полосы загара от лифа бикини. С учётом семейных ценностей ей бы не позволили носить бикини.

Когда капитан Марк МакКласки сталкивается с Майклом Корлеоне у больницы, из радиоприёмников полицейских автомобилей раздаётся разговорный женский голос. Однако в то время основная радиосистема Департамента полиции города Нью‑Йорка была рассчитана исключительно на однонаправленные передачи со штаба, причём за микрофоном находились мужчины — полицейские.

В конце 1945 года в кадре показан Эмпайр-стейт-билдинг с 222-футовой телевизионной антенной мачтой, которая появилась на нём только в 1950 году.

Когда похоронная процессия въезжает на кладбище, в верхнем левом и верхнем правом углах сцены на шоссе можно увидеть 18-колёсные грузовики 1970-х и другие автомобили. Шоссе с этими транспортными средствами видно на протяжении всей сцены в различных кадрах.

Показана газета со статьёй о выписке дона Корлеоне из больницы. Внизу справа — оглавление, в котором первым пунктом указано «Телепрограммы и радиопрограммы». Если бы телепрограммы вообще существовали в 1946 году, их не указывали бы раньше радиопрограмм.

Майкл читает в газете New York Mirror заметку о том, как его отец едва не погиб. Страница сфабрикована, но вставлена в настоящий выпуск газеты, по-видимому в New York Daily News. На противоположной странице Daily News опубликована статья о католической мессе, отслуженной в соборе Святого Патрика, автор которой носит испаноязычную фамилию. Подпись представителя меньшинств в то время никогда бы не появилась в Daily News; представители меньшинств не получили статуса репортёров в этой газете до конца 1960-х или начала 1970-х годов. Кроме того, в едва читаемом тексте говорится, что мессу отслужил кардинал Теренс Кук, который тогда был приходским священником и стал кардиналом только в 1969 году.

Когда Кармела 'Мама' Корлеоне поёт на свадьбе Конни, пианист, находящийся выше и справа от нас, носит очки с пластиковыми оправами 1970-х годов.

Когда Вито отвозят домой на машине скорой помощи, бордюр на обочине дороги окрашен в жёлтый цвет, чтобы обозначить "стоянка запрещена". Однако эта практика не применялась до 1960-х годов.

Том Хейген летит в Калифорнию, чтобы встретиться с кинопродюсером на самолёте «Локхид Констеллейшн». Первый серийный экземпляр самолёта «Локхид Констеллейшн» был произведён только в 1947 году и поступил в коммерческую эксплуатацию ещё позже. Полёт Тома, по-видимому, состоялся в 1945 году ("почти 1946" согласно диалогу в фильме).

Действие первых двух фильмов происходит с 1940-х до начала 1960-х годов; однако Дайан Китон появляется с одной из самых популярных причёсок 1970-х — 'back tease flip', которая была популярна у первой леди Пэт Никсон во время съёмок этого фильма.

Когда по Вито Корлеоне открывают огонь, один из головорезов держит Беретту модели 70, которая не выпускалась до 1958 года.

В сцене, где Вито возвращают домой на скорой помощи, также показан бледно‑жёлтый кабриолет Линкольн 1947 года. По словам Хейгана, он должен быть 1945 года, "почти 1946".

Когда Вито Корлеоне возвращается домой из больницы, показывают газетную статью с заголовком "Syndicate Big Shot Corleone Goes Home", в оглавлении которой указаны рубрики "TV / Radio". Маловероятно, что в 1940-х годах в газете публиковались телепрограммы.

Прически, грим, костюмы, реквизит и вообще большинство элементов оформления декораций не соответствуют эпохе, в которой, как предполагается, происходят события (1942), и выглядят скорее как из начала 1970's. (например, длинные бакенбарды у Майкла Каана и Аль Пачино, прически Дайан Китон и т. п.).

Во время драки между Сонни и Карло один из «кинематографичных» ударов Сонни снят не с того ракурса и явно промахивается, но при этом слышен звук удара.

Когда Мо Грин произносит свою реплику "I talked to Barzini", очевидно, что она дублирована.

(примерно на отметке 1 час 29 минут) Кровь появляется на лбу перед тем, как раздаётся выстрел.

Когда Вирджил 'Турок' Соллоццо освобождает похищенного Тома Хэгена, он говорит ему "... и не повезёт тебе, если ты не заключишь эту сделку!". Однако по движениям губ видно, что он произносит лишь "... и не повезёт тебе!"

Когда на встрече вне кадра слышно, как Дон Корлеоне представляет глав других семей и говорит, откуда они, его голос заметно отличается от того, каким он был в сценах до и после.

Когда Том Хейген пытается убедить Сонни не идти на войну после того, как Вито Корлеоне чуть не убили, он заявляет, что семья Корлеоне станет изгоями и все пять семей пойдут против семьи Корлеоне. Однако семья Корлеоне — одна из пяти семей, так что ему следовало сказать, что остальные четыре семьи пойдут против семьи Корлеоне.

Когда пожилой мужчина поёт "A Luna Mezzo 'O Mare" во время свадебного торжества, видно, как его зубной протез расшатывается. Он поправляет протез, не сбившись ни на ноту.

(примерно на 2 ч 30 мин) На похоронах дона один из присутствующих крестится неправильно. Он делает сверху, направо, вниз, налево. Правильно — сверху, вниз, налево, направо.

В сцене на кухне слышны выстрелы. Жена Сонни подходит к нему, но кричит «Джимми» — прозвище актёра, сыгравшего роль Сонни Корлеоне, Джеймс Каан.

Когда Вито Корлеоне выводит Джонни Фонтейна из своего кабинета, мы видим, как в кадр слева входит статистка, но едва заметив Вито, она сразу слегка улыбается и отступает, как будто оказалась не в своём месте.

В газетных заголовках Вито называют "главарём преступного мира" и "влиятельным боссом синдиката." Семья Корлеоне позиционирует себя как импортёры оливкового масла, и Майкл отмечает, что у них на содержании газетные журналисты. Поскольку ни Вито, ни его соратники никогда не были осуждены за преступления, они, без сомнения, могли бы добиться, чтобы газеты поддержали их версию о прикрытии с импортом оливкового масла.

Когда Майкл Корлеоне покидает убежище на Сицилии на машине, чтобы встретиться с Апполонией, водитель задевает калитку при выезде, из‑за чего падает подвесное украшение.

Когда Майкл выходит из ресторана после убийства Соллоццо и МакКласки, видно, как он задевает камеру — по краткому рывку изображения в тот момент, когда он проходит мимо.

Том Хаген объясняет своей сицилийской жене традицию, согласно которой отец в день свадьбы дочери исполняет её просьбы. Тереза уже должна была это знать.

Когда Том сообщает Вито, что Сонни мертв, Вито называет его "Consigliere of mine," и произносит это слово фонетически — то есть произносит звуки g и l. В итальянском языке в сочетании g-l буква g не произносится. Носитель сицилийского диалекта знал бы это, и все остальные персонажи произносят его правильно.

Когда Клеменца ненадолго выходит из машины, чтобы справить нужду у обочины, он фактически оказывается в зоне огня, предназначавшейся для вскоре убитого Поли. На самом деле, когда он возвращается к машине, на лобовом стекле с его стороны видно два пулевых отверстия.

Когда Крёстный отец разговаривает с Джонни Фонтейном в своём кабинете, рядом также присутствует Сонни Корлеоне. Затем сцена переключается на улицу, где выносят свадебный торт. У торта видно Сонни с белым цветком в петлице. Затем сцена возвращается в кабинет, где Сонни всё ещё находится рядом с Крёстным отцом.

Официант дважды наполняет стакан Тома Хэйгена за считанные секунды во время его ужина с Вольцем.

Энцо (пекарь) навещает Дона Корлеоне в больнице после того, как он был тяжело ранен. Энцо держит большой букет розовых гвоздик и гипсофилы (baby's breath). Позже, когда он стоит у больницы с Майклом, букет был заменён на гораздо меньший с оранжевыми гвоздиками.

Когда Дон Корлеоне разговаривает с владельцем кондитерской в сцене свадьбы, мужчина держит в руках маленькую рюмку. Когда он встаёт, чтобы взять Дона Корлеоне за руки, рюмка всё ещё у него в руке, но в следующем кадре её уже нет.

В свадебной сцене, сразу после того, как Кэй Адамс встречается с Томом Хагеном, сигарета в её руке исчезает, а затем снова появляется.

Когда Лука Брази убивают в сцене в баре, нож явно воткнут сквозь его левую руку. Однако в следующем кадре, где показано, как он оседает, пока его душат, нож оказывается воткнут сквозь его правую руку.

Когда Майкл разговаривает с отцом Апполонии после того, как тот подарил ей ожерелье, те же двое проходят мимо дважды — один раз в крупном плане Апполонии и ещё раз в более широком кадре.

Когда Майкл читает в газете о том, как его отец чуть не погиб, он мнёт её и затем начинает перебегать через улицу. Газета мята в его руке, когда перед ним по улице проезжает машина. После того как машина проезжает, Майкл бросает газету на землю. Когда он это делает, газета оказывается очень гладкой и аккуратно сложенной.

Когда Сонни разговаривает с Поли в комнате для совещаний и просит его принести немного бренди от простуды, он держит правую руку между ног. В следующем кадре правая рука Сонни уже лежит на диване.

Когда капитан Марк МакКласки докучает Майклу Корлеоне в больнице, пиджак Майкла меняется. В тот момент, когда МакКласки отводит руку, чтобы ударить Майкла, пиджак у галстука расстёгнут на несколько дюймов. После смены кадра его пиджак застёгнут и аккуратно лежит, когда его бьют.

Когда доны встречаются, один из них откидывается назад дважды: сначала до монтажа, затем — после.

После того как он едва не умер, Дон Корлеоне лежит на спине с правой рукой, сложенной на груди. Затем он оказывается повернут на левый бок, правая рука вытянута вдоль правого бока.

Когда Сальваторе 'Сэл' Тессио приносит пакет с мёртвыми рыбами на встречу в кабинете Вито Корлеоне, обёрточная бумага помята и слегка приоткрыта. Но когда Сонни Корлеоне берёт его, бумага оказывается аккуратно сложенной.

Пистолет, который Сонни Корлеоне достаёт из ящика в столовой, когда Питер Клеменца приходит в дом после покушения на жизнь дона, находится у него в поясе, исчезает, когда он бросает Клеменца о прилавки, и вновь появляется, когда он поворачивается после разговора с женой.

Кофейная чашка, из которой Вирджил 'Турок' Соллоццо пьёт в сцене, где Тома Хейгена держат в заложниках, снова появляется в больнице, когда Майкл Корлеоне навещает своего отца. Когда Майкл заглядывает в одну из служебных комнат, та самая чашка стоит там рядом с недоеденным бутербродом.

Уровень вина в бокале Вито Корлеоне, когда он обсуждает попытку Барзини убить Майкла.

Когда Майкл садится в автомобиль вместе с Вирджилом 'Турком' Соллоццо и капитаном Марком МакКласки, видно, что между двумя мужчинами на заднем сиденье и Майклом на переднем существует большое расстояние. Однако в следующем кадре, где Майкл показан в крупном плане, двое других появляются прямо за ним.

После того как Фредо накричал на Майкла за попытку договориться с Мо Грином, мы видим кадр, где Майкл курит. Когда Майкл выдыхает, облако дыма быстро исчезает из его рта, и камера переходит на другой дубль этого же плана.

В финальной сцене, когда Майкл Корлеоне позволяет Кэй Адамс "поинтересоваться его делами", узел на его галстуке в ходе сцены меняется с кривого на ровный, но мы так и не видим, чтобы он его поправлял.

Когда Том Хейген ужинает в доме кинопродюсера Джека Вольца, дворецкий наполняет наполовину пустой бокал вина Тома Хейгена. В следующем кадре бокал Хейгена заполнен на одну треть, и дворецкий снова его наполняет.

Когда пакет с мёртвыми рыбами кладут на колени Сонни, в крупном плане меняется положение его рук.

Когда по Дону Корлеоне стреляют 5 раз и он падает, на его пальто нет крови. В следующем кадре на его пальто видны пулевые отверстия и кровь.

Когда Сонни Корлеоне получает рыбу, подушка на его коленях меняет положение между планами.

Когда Том Хейген разговаривает с Джеком Вольцом о том, чтобы включить Джонни Фонтейна в его новый фильм, и они стоят у двери, правая сторона лица Джека Вольца и левая сторона лица Тома Хейгена освещены, но в крупном плане те же стороны полностью в тени.

Когда Майкл возвращается в Нью-Йорк после встречи с Мо Грином в Вегасе, два чёрных седана подъезжают к усадьбе Корлеоне, при этом, по-видимому, Майкл и Кэй находятся во втором седане. Переход на интерьер автомобиля показывает Майкла, Кэй и их сына на заднем сиденье двухдверного автомобиля, а не четырёхдверного.

Во время убийства Саллатцо/МакКласки револьвер тогдашнего Майкла Корлеоне меняет отделку: с чёрного (синего) оксидирования на никелированное покрытие, а затем снова возвращается к чёрнению.

Руки Кэй в тот момент, когда она спрашивает Майкла, когда она снова его увидит.

Расположение напитка Мо Грина во время его встречи с Майклом Корлеоне.

Когда Том обращается к студии Волца, он держит чемодан в левой руке. Но внутри он появляется с чемоданом в правой руке.

После того как Санни Корлеоне сообщает 'Маме' Корлеоне, что 'Папа' ранен, он отрывает кусок хлеба, разламывает его и берёт немного перца и лука. Пока Санни ест в кабинете своего отца, он вызывает на подмогу Сальваторе 'Сэл' Тессио и открывает сейф отца. Бутерброд показан съеденным к тому моменту, когда Санни набирает номер, и он вновь появляется, когда он говорит "Давай, Лука".

Когда Барзини застреливают, пока он поднимается по лестнице, в полукрупном плане видно, как он оборачивается, прежде чем упасть вперёд, но в следующем общем плане его показывают падающим со спины.

Соллоццо расстроен, услышав, что дон Вито выжил после того, как его застрелили "пять раз", хотя при самом покушении на него Вито был ранен девять раз: двое головорезов стояли всего в восьми футах от него.

Покушение на дона происходит примерно на Рождество. Приказ казнить Поли отдаётся как "первое в списке". Но кадры, где Клеменца и Поли ездят по городу, явно сняты летом/осенью.

Когда машина подъезжает к казино, чтобы встретиться с Фреддо & Мо Грином, у входа в вестибюль можно увидеть двоих мужчин с причёсками «афро», бородами, в современных солнцезащитных очках и полиэстровых рубашках, направляющихся к переднему окну.

После того как Майкл Корлеоне застрелил Вирджила 'Турок' Соллоццо и капитана Марка МакКласки, он идёт прямо к камере.

Когда Фредо садится в машину, чтобы сесть за руль, незадолго до покушения на Дона Корлеоне, в зеркале с водительской стороны отчётливо видно лицо мужчины из съёмочной группы, который открывает/закрывает дверь.

Когда Карло дерётся с Конни в их столовой, на его левом ухе видно слуховой аппарат.

Когда Вирджил 'Турок' Соллоццо отвозит Майкла Корлеоне в ресторан на их переговоры, его машина заезжает на мост, где Майкл видит знак с надписью "To New Jersey", и он спрашивает "Мы едем в Джерси?", как раз перед тем, как машина делает разворот на середине пролёта. На самом деле единственный мост между Манхэттеном (откуда они забрали Майкла) и Нью-Джерси — мост Джорджа Вашингтона, а мост, на котором показана машина, определённо не GWB. (Возможно, это Уильямсбургский мост или мост 59-й улицы.)

Использование титула 'Дон' некорректно, поскольку правильное употребление этого знака уважения всегда привязано к личному имени человека, а не к его фамилии. К персонажу Марлона Брандо следовало бы обращаться как к Дону Вито, а не как к Дону Корлеоне. То же правило применялось бы к другим 'донам'... Барзини, Фануччи и т. д.

Если бы капитан МакКласки сломал челюсть Майклу Корлеоне, то Майкл не смог бы так скоро говорить после этого, когда он обсуждает заказное убийство капитана Марка МакКласки и Вирджила 'Турок' Соллоццо в ресторане. Его челюсть была бы зашита проволокой.

Когда Майкл показан в форме на свадьбе, на воротниках его рубашки отсутствуют знаки различия капитана. Офицеры Корпуса морской пехоты носят знаки различия ранга как на уголках воротника рубашки, так и на эполетах своих мундиров.

McCluskey продолжает стоять, и его лицо слегка дергается после того, как Майкл стреляет ему в лоб. Пронзание мозга должно было остановить 'моторную' активность — он должен был немедленно упасть.

Из больничной палаты Нью‑Йорка Майкл (Аль Пачино) диктует телефонистке номер, чтобы дозвониться до Сонни в Лонг‑Бич (на ~1:03). Примерно через девять секунд он слышит, как отвечает Сонни. Чтобы междугородний звонок «станция‑к‑станции» из Нью‑Йорка в Лонг‑Бич был завершён менее чем за десять секунд, в 1945 году было бы практически невозможно, даже при наличии частной линии (обходившей больничный коммутатор) и при том, что Сонни ждал у телефона. Необходимое ручное переключение штекеров операторами и стандартные устные процедуры, через по крайней мере две загруженные телефонные станции в районе Нью‑Йорка (станционный набор в Нью‑Йорке ещё не был доступен и появится лишь через несколько лет) в вечерние часы заняли бы львиную долю минуты и, скорее всего, дольше.

В начале, во время свадьбы, Сонни говорит агенту: «...ФБР ни во что не ставит ничего...», поэтому создаётся впечатление, что ФБР ведёт наблюдение за мероприятием. Но Дж. Эдгар Гувер не признавал существования итальянской мафии даже после инцидента в Апалачине в 1957 году, поэтому в 1945 году ФБР не вело бы наблюдение за этой свадьбой.

После того как Конни избили, Сонни говорит ей, что он не станет мстить её мужу Карло: "Что мне — сделать этого ребёнка сиротой ещё до того, как он родится?"

Ребёнок останется без отца & у него по-прежнему будет мать — он не будет сиротой.

В сцене похорон на кладбище надгробие Вито Корлеоне указывает дату рождения (?) — 28 апреля 1887 года, однако его день рождения празднуют 7 декабря 1941 года во второй части «Крёстного отца».

Кадр экстерьера, задающий обстановку для саммита всех "семей", — это Федеральный резервный банк Нью-Йорка. Несмотря на то, что такое место кажется маловероятным для "семейной" встречи, это указывает на то, насколько высоко простирается их влияние.

Машина, на которой ездят Майкл и Аполлония, — праворульная, тогда как в Италии правостороннее движение, и логично было бы ожидать, что автомобили будут леворульными. Тем не менее итальянские автопроизводители Альфа-Ромео и Ланча продолжали выпускать праворульные автомобили для продажи в Италии до 1950-х годов.

В доме Питера Клеменца из окна торчит оконный кондиционер. Однако оконные кондиционеры впервые появились на рынке в середине 1930-х годов — и, хотя они были дорогими, он мог бы позволить себе такой.

Когда Майкл переводит Вито в другую палату в больнице с помощью медсестры, можно увидеть, что Марлон Брандо инстинктивно отдергивает руку, когда она ударяется о дверной косяк. Однако он в сознании, поэтому плачет, пока Майкл держит его за руку — он просто сильно седирован из‑за боли, причинённой его огнестрельными ранениями.

Когда Вито Корлеоне узнаёт, что Сантино 'Сонни' Корлеоне мёртв, он говорит Тому Хейгену позвонить похоронщику Америго Бонасера, потому что "ему понадобятся его услуги." На этом этапе Том Хейген сказал ему только, что Сонни был застрелен; он не сообщил, что тело Сонни усеяно пулями от головы до ног и может потребовать значительной подготовки для похорон с открытым гробом. Независимо от степени повреждений, фраза "Они застрелили Сонни на дамбе. Он мёртв." достаточна, чтобы Вито Корлеоне обратился к услугам Бонасера как к похоронщику.

Прическа Кэй, когда она и Майкл ужинают незадолго до того, как он едет в больницу навестить отца, больше подходит для последующих десятилетий. Тем не менее она действительно напоминает некоторые прически Дорис Дэй начала 1950-х годов.

Во время сцены в больнице, когда Майкл и медсестра везут кровать Вито в кладовку, они чуть не прищемили ему руку в дверном проеме. Он резко отдергивает руку.

Майкл Корлеоне якобы получил «Navy Cross» во время Второй мировой войны, но лента этой награды не появляется на его форме морского пехотинца в сцене свадебного торжества в «Крёстном отце».

Когда двое убийц пытаются убить Вито, они делают в общей сложности девять выстрелов с очень близкого расстояния, почти в упор. Мы видим, что оба пистолета во всех девяти выстрелах были направлены прямо в его спину. Но он получает лишь пять ранений.

В сцене, где Майкл ухаживает за Аполлонией, на заднем плане виден логотип Чинзано. Цветовая схема этого логотипа не появилась до 1957 года, хотя действие происходит в 1940-х годах.

Когда Вито Корлеоне играет с внуком в саду, его внук держит садовый аппликатор для порошковых препаратов. Эти приспособления используются для нанесения порошкообразного инсектицида или фунгицида на растения, но из этого аппликатора течёт жидкость.

В титрах Руди Бонд указан как сыгравший Кунео. Однако актёр, играющий Кунео в сцене, где его застреливают в вращающейся двери, явно не Руди Бонд.

Лу застрелил бы Майкла, когда тот вышел из ресторана один.

Корлеоны узнают, где состоится встреча, от информатора в полицейском участке. Однако Вирджил «Турок» Соллоццо наверняка знал бы, что капитан полиции должен был круглосуточно находиться на дежурстве, и в любом случае капитан Марк МакКласки указал бы ложное место.

Как Сальваторе 'Сэл' Тессио узнал, что сицилийское послание означало, что Лука Брази мертв, а не кто‑то другой. Бронежилет мог принадлежать кому угодно.

Соллоццо и МакКласки знают, что Майкл — награждённый ветеран Второй мировой войны, который, вероятно, убивал людей в боях, и тем не менее соглашаются встретиться с ним всего через несколько дней после покушения на жизнь Вито.

Соллоццо соглашается поужинать с Майклом всего через несколько дней после того, как пытался убить его отца.

Покушение на Вито Корлеоне не имеет стратегического смысла. Если его связи в политике и судебной системе критически важны для защиты торговли наркотиками, то они будут утрачены, если он умрёт. Как говорит Хаген, 'Если старик умрёт, мы потеряем половину нашей политической силы'.

Соллоццо буквально совершает самоубийство, встретившись с Майклом сразу после того, как он дважды пытался убить отца Майкла.

СПОЙЛЕР: Перед тем как Сонни расстреляют на дамбе, перед ним стоит автомобиль, а позади него явно никого нет. Когда появляются стрелки и начинают стрелять, Сонни мог бы включить заднюю передачу и попытаться уехать.

Соллоццо и МакКлуски убили бы Майкла вскоре после того, как он сел в машину, а затем выбросили бы его труп в реку Гудзон.

Во время сцен, снятых на Сицилии, грим, изображающий сломанную челюсть Майкла, не соответствует гриму, использованному в сценах, снятых в Нью-Йорке. Это объясняется тем, что Парамаунт Пикчерз не захотела оплачивать расходы на отправку гримёра Дика Смита в Италию вместе с остальной съёмочной группой.

Смотри внимательно во время драки между Сонни и Карло: видно, как Карло слегка подпрыгивает, когда Сонни перебрасывает его через небольшой заборчик.

Когда Сонни избивает Карло на улице, видно, что один из ударов вовсе не попадает в лицо Карло, но он всё равно реагирует на "удар".

У больницы, когда капитан Марк МакКласки готовится ударить Майкла Корлеоне, а кадр меняется и показывает, как МакКласки (Стерлинг Хейден) бьёт Майкла, становится ясно, что это не сам Стерлинг Хейден, наносящий удар — об этом свидетельствуют более длинные каштановые волосы человека, который бьёт (в отличие от коротких седых волос Хейдена).

Когда Майкл Корлеоне стреляет в капитана Марка МакКласки в ресторане, он делает это дважды. Первый выстрел — в шею, и МакКласки хватает себя за горло и начинает задыхаться. На короткое мгновение, перед вторым выстрелом, видно метку на его лбу там, где будет попадание в голову, что показывает, откуда пойдёт фальшивая кровь.

Когда Кунео убивают в вращающейся двери, пулевые отверстия появляются слишком поздно после каждого выстрела. Кроме того, отверстия появляются вовсе не там, куда был направлен пистолет в момент выстрела.

Когда Майкл Корлеоне звонит домой после того, как его отец едва не погиб, диск у таксофона явно смещён.

Когда Вито представляет глав других семей, его голос заметно отличается от того, каким он звучит, когда он садится и продолжает говорить.

После того как Майкл стреляет капитану МакКласки в горло в ресторане «Луи», на боковом плане, где видны и Майкл, и МакКласки, на лбу МакКласки'd уже видно кроваво-красное пятно... ещё до того, как Майкл стреляет в него там.