«Ха-Чан, тряси попкой!»: Рецензия Киноафиши
Музыкальное драмеди о замещении трагической реальности фантазией страстного танца.
В 2026 году самый крупный американский фестиваль независимого кино «Сандэнс» в последний раз проходит на своей привычной со времен основания локации в Парк-Сити, штат Юта. Одним из его организаторов в начале 80-х был легендарный актер Роберт Редфорд («Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид», «Три дня Кондора»), который скончался в сентябре прошлого года. Безусловно, эти события накладывают особый слой сентиментальности на фестиваль, который когда-то предоставил платформу таким фильмам, как «Одержимость», «Прочь», «Маленькая мисс Счастье», «Загадочная кожа» и многим другим. Киноафиша осветит несколько картин, участвующих в конкурсной программе фестиваля в этом году.
В первый день фестиваля в рамках конкурсной программы был представлен фильм режиссера Джозефа Куботы Владыки с эффектным названием «Ха-Чан, тряси попкой!» (ориг. Ha-Chan, Shake Your Booty!). Это пока что не официальный локализованный перевод, но очень хочется верить, что его мотивационный посыл будет учтен. Картина экспериментирует с жанровыми рамками типичного мюзикла, обращаясь к экспрессивности бальных танцев для выражения непреодолимого чувства горечи от потери возлюбленного.
Главная героиня Хару (Ринко Кикути) — женщина за сорок, у которой есть домик в Токио со стильным интерьером, песик бордер-колли и любящий муж-мексиканец Луис (Алехандро Эдда). В качестве хобби она участвует с партнером в соревнованиях по бальным танцам в категории взрослых новичков. Однако любовь к выражению чувств через язык тела угасает после внезапной смерти мужа. После почти годовой самоизоляции целомудренная сестра, Юки (Ё Ёсида), и взбалмошная кузина, Хироми (Ю), силком затаскивают героиню обратно в танцевальный зал.
Страсть к жизни моментально пробуждается в Хару при встрече с новым горячим инструктором студии Федиром (Альберто Герра). Прежде чем закрутить роман с привлекательным кубинцем и звездой испанских «Танцев со звездами», героине предстоит разобраться в тонкостях современной концепции свободных отношений, а еще проработать причину периодических явлений умершего возлюбленного к ней в умилительной форме мрачного символа смерти из стихов Эдгара Аллана По.
«Ха-Чан, тряси попкой!» представляет собой резкий контраст с тематикой предыдущих работ Владыки, который концентрировал внимание на освещении острых социальных проблем. В новом фильме, который посвящен вдохновляющей силе духа матери режиссера, реальность садится на скамейку запасных, но никогда не уходит из поля зрения. В основной состав выходят пестрые палитры красок, броские костюмы и макияжи, воображаемые танцевальные флешмобы и к финалу даже абсурдные «шпионские» миссии. Чтобы зритель не терялся в творческих амбициях происходящего, режиссер разделяет сюжет на смысловые части. Акцентирование каждой новой главы истории само по себе становится ярким событием картины, рассчитанным на потеху публики.
Особенно всплеск визуального и аудиального креатива в «Ха-Чан, тряси попкой!» раскрывается через намеренное смешение трех культур — азиатской, англоязычной и испаноязычной. Культовые американские фильмы вроде «Грязных танцев», классическая испанская музыка с виниловых пластинок и уникальная философия японской кухни имеют здесь одинаковую ценность. При этом столкновение менталитетов как сближает героев, так и подчеркивает их непохожесть. Например, в одной из сцен Хару с упоением смотрит американский интернет-ролик об идиллии свободных отношений. При этом зрителю очевидна его ирония и скрытый самообман участников открытого романтического договора.
Красочный бэкграунд «Ха-Чан, тряси попкой!» выступает контрастом глубоким душевным переживаниям Хару, которую актриса Ринко Кикути играет с особым трепетом и ранимостью. Горечь утраты любимого она заглушает, перенося интенсивные сценические эмоции из воображаемых танцев с Федиром в реальную жизнь. Выступление для Хару — это момент индивидуального триумфа. Режиссер подчеркивает его плавным наведением камеры или зумом на лицо героини и выделением ее из толпы сценическим освещением. При этом каждый яркий номер, будь то страстный пасодобль из любовного треугольника или музыкальный флешмоб посреди Токио в стиле любительской версии «Вестсайдской истории», всегда противопоставляется неряшливой картинке действительности.
Проработанные фанаты фильма «500 дней лета» (2009) сразу распознают невинную, но критическую ошибку главной героини: завышенные ожидания от новых отношений редко совпадают с реальным положением дел. Флешмобный танец Хару и Федира под песню Be My Baby группы The Ronettes невольно отсылает к красочному музыкальному номеру Джозефа Гордона-Левитта под You Make My Dreams. В обоих случаях сцены служат маркерами заблужденных представлений героев об их идеализированных партнерах.
Постер «Любви, сбивающей с ног» Пола Томаса Андерсона рядом с коллекцией виниловых пластинок в доме Хару так часто мелькает в фильме, что превращается в своего рода смысловой инструмент. Режиссер не осуждает героиню за романтические заблуждения, а поддерживает ее на неровном пути к исцелению глубокой боли. Когда иллюзия страстной любви рушится, Хару совершает радикальный поступок, который помогает привести весь букет чувств в равновесие. Красочные фантазии, отрезвляющие факты и надежная поддержка сестер позволяют ей отпустить надуманную связь, принять смерть мужа и с понимающей улыбкой соединиться в финальном танце жизни с пассажирами токийского поезда.
«Ха-Чан, тряси попкой!» — фильм о том, как танец становится формой проработки глубокого горя, но не единственным путем к исцелению. Возможно, обилие поп-культурных референсов не позволяет картине восприниматься к исключительно самобытная работа, однако именно эта узнаваемость делает ее эмоционально доступной и человечной.
