«Дьявол носит Prada 2»: Рецензия Киноафиши
Приговор модного трибунала: такого провала не заслуживает даже дьявол. И уж тем более Мэрил Стрип.
Говорят, настоящий люкс не стареет, а с годами переходит в иную, не менее почетную категорию винтажа. В 2006 году для всех модниц таким люксом от мира кино стал фильм «Дьявол носит Prada» — острая гламурная сатира на фэшн-индустрию и токсичную корпоративную культуру. В неведомый волшебный мир глянца Золушку Энди Сакс совсем не тянуло, но Фея-Крестная Найджел подобрал для нее Dolce и Chanel, и даже туфельку от Jimmy Choo терять не пришлось — наша героиня обольщала не принца, а злую мачеху Миранду Пристли, строгую перфекционистку и незаменимого главреда журнала «Подиум». Эта сказка, однако, родилась из живого опыта: в основе сюжета — бестселлер Лорен Вайсбергер, которая год проработала ассистенткой Анны Винтур в Vogue, не выдержала удушающей атмосферы, ушла и написала роман, ставший сенсацией. Первый фильм поднимал неудобные вопросы — о цене амбиций, токсичности власти, перфекционизме и женском праве на карьеру. Он был бунтарским — и именно поэтому повторить его оказалось почти невозможно. Теперь это винтаж.
Разумеется, ажиотаж вокруг слухов о продолжении был колоссальный. На волне большой ревизии нулевых, когда на экраны возвращаются «Чумовая пятница», «Блондинка в законе» и «Дневники принцессы», студийный взгляд неизбежно упал и на легендарного «Дьявола». Промокампания, фильм-событие, гарантированная касса и звезды первой величины — словом, все, что приводит в трепет большие студии. Сиквел, собранный той же командой — режиссер Дэвид Фрэнкел, сценарист Алин Брош МакКенна и великолепная четверка Стрип, Хэтэуэй, Блант и Туччи, — застает нас двадцать лет спустя среди руин медиа-империй. Энди Сакс больше не ассистентка в чудовищном свитере, а лауреат престижной журналистской премии, вот только узнает она об этом ровно в ту минуту, когда ее и всех коллег по изданию увольняют одним СМС-сообщением. Тем временем сентябрьский номер Runway, некогда библия моды, истончился до брошюры «тоньше зубной нити». Чтобы залатать репутационную дыру после скандала из-за статьи о бренде масс-маркета с потогонным производством, издатель Ирв нанимает Энди редактором спецпроектов. Параллельно Эмили Чарльтон, теперь большой босс в Dior, крутит роман с техно-миллиардером Бенджи Барнсом — собирательным Безосом-Маском с пересадкой волос и искусственным загаром в исполнении Джастина Теру. А в воздухе висит вопрос: кто купит и выпотрошит Runway первым: корпоративные стервятники или сам Бенджи. Завязка звучит занятно, но сиквел — это уже не люкс из последней коллекции, а секонд-хенд, в котором почти из каждого изделия торчат нитки натужной ностальгии и лишь изредка попадается удачный винтаж.
Вторая книга Вайсбергер «Месть носит Prada» вышла еще в 2013-м и безнадежно устарела, поэтому сценарий писали оригинальный — что могло бы стать спасением сиквела, рискни создатели полностью обновить историю. Но вместо этого из героев вынули тот самый стальной каркас, на котором держался оригинал. Энди теперь смеется как дурочка на свидании с картонным бойфрендом-застройщиком и приходит к невыносимо оригинальным выводам о том, что люди несовершенны. Ее журналистские принципы, воспетые в первой сцене, испаряются без следа — она с легкостью бросает политическую журналистику ради спасения глянца, словно трамповская Америка и кризис демократии никогда ее не волновали. Язвительная Эмили, чьи амбиции были жестоко ранены в первой части, и вовсе впадает в детство, мечтая «подружиться» с Энди, как девочка в летнем лагере. А Миранда, лишенная своего коронного ледяного молчания, превратилась в сентиментальную размазню, роняющую банальности, от которых настоящая Пристли брезгливо поджала бы губы. Единственный, кто удерживает достоинство и глубину, — Найджел Стэнли Туччи, чья многолетняя преданность наконец получает признание; но сцена эта поставлена с такой приторной слащавостью, что даже заслуженный поклон в сторону Туччи оборачивается неловкостью.
Справедливости ради, несколько живых искр в этой «горе тряпок», выражаясь языком до-подиумной Энди, все же есть. Шутка о том, что «в бодипозитиве нет ничего позитивного», звучит как голос подлинной Миранды: циничная ирония, не прикрытая толерантной вуалью, за которую мы и полюбили ее персонажа. Столкновение поколений, пожалуй, тоже передано точно: вечно сомневающаяся миллениалка Энди — ей и в сорок робеть перед Мирандой, как вчерашней выпускнице, — против уверенной в себе ассистентки-зумерши. Появление Би Джея Новака добавляет забавных отсылок к «Офису», откуда в фильм перекочевали и резкие комичные наезды камеры на сотрудников — особенно в сцене, где Миранда сама вешает пальто. Вот только юмора уровня «Офиса» здесь нет, да и вообще по-настоящему удачных шуток преступно мало. И когда Миранда с ледяным недоумением спрашивает о чьей-то съемке: «Это намеренно сделано так скучно и вяло?» — хочется адресовать этот вопрос самим создателям фильма.
Возможно, главная трагедия сиквела в утрате бунтарства. Вспомните первый фильм: Анна Винтур не принимала роман и не слишком жаловала саму идею экранизации, модные бренды отказывали в одежде, дизайнеры боялись камео. Инсайдер из индустрии (конечно, это имя осталось анонимным) посоветовал тогда сценаристке сделать героев максимально холодными и жесткими, потому что «у них нет времени быть милыми». Фильм делали с ощущением, что влиятельный главред Vogue с ее-то связями может загубить судьбу картины — ставки были высоки. Стрип тогда выбрала метод полного погружения — оставалась в образе ледяной Миранды на съемочной площадке, не общалась с коллегами вне съемок и была искренне подавлена, слыша их смех за кадром. Блант и Хэтэуэй сидели на парижской диете, чуть ли не падая от голодных обмороков, чтобы влезать в наряды от кутюр — жестокая, но неотъемлемая дань моде нулевых на экстрахудобу. Сегодня все иначе. Хэтэуэй справедливо выступила против насилия над телом, Стрип отказалась от метода Станиславского, и на площадке царила атмосфера веселого воссоединения — гуманно, по-человечески правильно, спору нет. Но вместе с диетами, страхом перед Винтур и бойкотом индустрии из фильма ушла и его магия. Похоже, первая часть невольно подтвердила неприятную истину: стремление к совершенству (главная тема сиквела) требует лишений, одержимости и готовности идти наперекор. Без этого никакого резонанса не будет.
Сегодня Анна Винтур, уже не главред, а глобальный директор по контенту Condé Nast, поняла, что сиквел такого хита — отличный повод для продвижения. Вместе со Стрип она позирует для обложки Vogue и записывает шутливый ролик в лифте; на «Оскаре» Винтур выходит под культовый трек Мадонны Vogue плечом к плечу с Хэтэуэй вручать статуэтку за лучший дизайн костюмов — и Хэтэуэй послушно отыгрывает робкую ассистентку, пока Винтур ее демонстративно игнорирует. Этот метамаркетинг исправно переключает оптику: сатира приручена, дьяволица стала амбассадором бренда. Так что бунт обменяли на лояльность, а Миранда уступила права антагониста технократу.
Фильм закономерно трещит по швам от противоречий, обличая капитализм и становясь его рекламным буклетом, сочетая сатиру на культуру соцсетей и стиль сентиментальной открытки. Идеи на бумаге — бесспорно ценные: страх перед ИИ и корпоративным кризисом, падение качества контента, давняя битва женщины за карьеру. Но одних правильных идей и звезд из A-list убийственно мало, когда диалоги банальны, как цветы для весны. Так сказала бы истинная Миранда, а не та сентиментальная дама, что вдруг прослезилась из-за вечно притесняемого Найджела. Сказочный хэппи-энд, грубо противоречащий всей мрачности медиаландшафта, старательно обрисованной двумя часами ранее, лишь подтверждает: нам показали закат красоты и выдали его за повод для вечеринки. That’s all.
