«Елки Последние»: Рецензия Киноафиши
Очень легко ругать «Ёлки» в 2018-м году — этот «оливье» почти десять лет готовят из одних и тех же порезанных кубиками ингридиентов. Актеры, на искусственном снегу потеющие в шубах в разгар летних съемок, выглядят сильно уставшими; кажется, постарел даже голос Хабенского за кадром. Герои навсегда застряли в стеклянном шаре, который переворачивают раз в год — особенно жаль тридцатилетних уже пермских сноубордистов (бывший «кадет» и сын Александра Домогарова). Боря и Женя (Ургант и Светлаков) хотя бы ведут жизнь взрослых людей, женятся, воспитывают детей, похищают пингвинов и сжигают мосты — но эти двое, не снимая горнолыжной амуниции, так и пасутся вечными подростками на парковке «Макдональдса».
Формат сильнее воли отдельных людей — новый супервайзер Жора Крыжовников (в прошлом году заменивший Тимура Бекмамбетова) был призван оживить, но не изменить; изменить невозможно. Самая радикальная попытка сломать шаблон — перенесенный в прошлое «Елки 1914» (2014) — оказался самым неудачным с точки зрения сборов: в кинотеатрах фильм посмотрели 2,84 млн зрителей (на самую успешную серию, на «Елки 3», годом ранее сходило 5,3 млн; за годы пути отвалился еще и украинский рынок, прежде добавлявший около полумиллиона зрителей).
В то время, как интерес массовой публики к франшизе сначала рос, а потом начал постепенно снижаться, отношение профессионального зрителя, исследователя кино и общества, проходило все пять стадий внутренней работы с неотвратимым: от отрицания, через торг и депрессию — к принятию. Сегодня можно сказать, что у Бекмамбетова и его команды все получилось — самое время оплакать великое новогоднее надувательство, пока нам к следующему декабрю не выкатили какие-нибудь «Елки: возвращение».
По прошествии стольких лет, очевидно, что «Елки» не имеет смысла оценивать, как BadComedian, разбирая на ингредиенты, анализируя качество шуток и новизну идей — франшиза продает главным образом атмосферу. Атмосферу праздника вопреки всему — настолько фальшивого, что обмануться на его счет невозможно, можно только сделать усилие и поверить; но ведь искусственный сугроб на картинке гораздо лучше отвечает стереотипному представлению о зиме, чем непредсказуемые натуральные осадки. В новой серии, прощаясь с другом Женей, герой Ивана Урганта не зря наигрывает на рояле «Снег» Филиппа Киркорова — песню настолько сентиментальную, что именно с ее помощью, загородившись пафосом от возможного осмеяния, можно выразить свои настоящие чувства.
Сюжетные линии в «Елках» всегда строились вокруг невозможности коммуникации, неспособности говорить и попытке преодолеть эту неспособность коллективным усилием (на этот раз врача из Нижнего Новгорода всем миром будут пытаться помирить с отцом). Проект, возникший в 2010-м году, с самого начала имел не только коммерческие, но и смысловые (и даже политические) амбиции — быть скрепой, соединять людей и пространства под предлогом большого, семейного, общенационального праздника. Место действия «Елок», перескакивающих из Петербурга в Якутию, из Перми в Калининград — воображаемая единая Россия, лишь отчасти похожая на реальную страну с очень плохо развитой и очень дорогой внутренней логистикой. На глобусе в прологе наша часть света всегда показывается ярко-освещенной, даже на тех обширных площадях, где, очевидно, никогда не ступала нога электрика. Так выглядит Россия в альтернативной «вселенной "Елок"» (термин, которым пользуются сами создатели). Вселенной, населенной единственно возможными на этой территории супергероями с единственно доступной суперспособностью — на Новый год совершать безумные по своему идиотизму подвиги.
Сегодня эта вселенная очевидно испытывает давление извне, из той реальности, которую «Елки» десять лет пытались пересоздать и приукрасить; реальности, из которой в стеклянный шар никогда не проникали ни шутки с социальным или политическим подтекстом, ни нарастающие проблемы и противоречия, игнорировать которые становится все труднее. Шутка про президента, по-петербургски говорящего «греча» и «кура», одинокой снежинкой повисает в воздухе. В финале новой серии уцелевшие персонажи собираются за общим столом, чтобы в последний раз надавить на клавиши инструмента, создающего атмосферу невозможного праздника. Незадолго до того Женя с семьей навсегда уезжает из Петербурга вглубь страны — пожелаем ему, чтобы его дальневосточный гектар находился на том самом ярко освещенном глобусе из пролога «Елок».
Мария Кувшинова
