«Горничная»: Рецензия Киноафиши

Милли Кэллоуэй (Сидни Суини) — записная бедняжка. Почти сиротка, от которой отказались родители, она живет в неуютной крохе-машине, спит на парковке, умывается в общественных туалетах и от полного отчаяния готова взяться за любую работу. Милая инспектор по условно-досрочному освобождению прочит возвращение в тюрьму, где Милли провела 10 из 15 лет назначенного срока, если ей не удастся устроится в ближайшее время. К большому удивлению девушки, состряпавшей на коленке поддельное резюме, Нина Уинчестер (Аманда Сайфред), обитающая в роскошном особняке на Лонг-Айленде, берет ее гувернанткой к себе в дом.

В первый же день в новом доме Милли узнает, что ее появление было полной неожиданностью для мужа Нины Эндрю (Брэндон Скленар) — улыбчивого обработчика данных в костюмах в обтяжку, всегда готового встать на защиту униженных и оскорбленных девушек (особенно если они столь же хорошенькие, как Милли). Впрочем, сюрпризы на этом не заканчиваются. Благообразная и добродушная поначалу Нина оказывается крайне неуравновешенной и склонной к агрессии особой, страдающей частыми переменами настроения, комнатка Милли на чердаке оборачивается тюремной камерой, а кукольный дом Уинчестеров — идеальной западней для наивных девушек.

Всю сюжетную сумятицу режиссер Пол Фиг, создатель культовых «Хулиганов и ботанов», растягивает на целых 130 минут, добрые три четверти которых воплощают все ужасы мелодраматического жанра. Полоумная Нина с глазами навыкате и пеной у рта отчитывает Милли, робко предающуюся шугейзингу, пока Эндрю старательно работает над плоским образом идеального и всепонимающего мужа. Злобная мачеха толкает Золушку-горничную в объятия прекрасного принца, владеющего замком — вот короткое описание сюжетной схемы большей части фильма, в которую Фиг пытается заставить нас поверить, скармливая в качестве душевной пищи праведный гнев из-за творящейся несправедливости.

Привычное ему по «Простой просьбе» изображение безумно богатой белой Америки, сходящей с ума за неимением лучшего, в фильме передано пресно — ракурсы камеры Джона Шварцмена дежурны, монтаж отдельных сцен Брента Уайта утомителен и неточен, а музыка Теодора Шапиро не слышна. Диалоги Ребекки Соненшайн и вовсе непреднамеренно смехотворны — произносящая их Сайфред активно переигрывает, в то время как Суини и Скленар апатично недоигрывают (в зале во время серьезных сцен регулярно раздавались вымученные смешки).

Триллер, заявленный как основной жанр, напоминает о себе визуальными штампами, которыми Фиг бравирует, то ли безыскусно готовя к кровавому эпилогу, то ли от нечего делать подшучивая над условностями довольно глупого сюжета, построенного на двух больших твистах, об одном из которых сложно не догадаться (если что, это экранизация одноименного бестселлера Фриды МакФэдден).

Зловещее чердачное окно, скрипучий замок комнаты Милли, появляющаяся в зеркальной дверце Нина, шепоты и крики ночного дома, навязчивый образ кукольных домиков, таинственный садовник-влах Энцо (Микеле Морроне из фиговского «Еще одной простой просьбы»), нечленораздельно предупреждающий горничную об опасности — изредка напоминают, что вообще-то мы смотрим триллер, почему-то называемый психологическим. Правду одномерных характеров убивают те самые твисты — рассказчики оказываются ненадежными, а их поведение — притворством (что отчасти объясняет искусственность происходящего: выходит, что актеры играют персонажей, неумело притворяющихся другими людьми).

Нервы щекочет разве что краткий кроваво-красный трип в мир триллера с вырыванием зубов и росписью осколками тарелки по коже, заканчивающийся тенденциозным финалом в духе времени: Милли и Нина берутся за чеховское ружье, заряженное в самом начале, и достают ножи. (Не)прекрасному принцу, как следствие, не остается ничего иного, как закончить свои дни не на коне, а на щите.

После полутора часов скучной любовной мелодрамы с социальными нотками и вялым эротизмом Фиг резко переходит на обличение токсичной маскулинности и патриархата, скороговоркой пересказывая предысторию. Как сказал бы Эндрю Уинчестер, любящий, что характерно, кубриковского забияку «Барри Линдона»: талант рассказчика — это привилегия. Держащийся фигу в кармане режиссер в финале победоносно показывает ее зрителю.