«Скарлет»: Рецензия Киноафиши

Средневековая принцесса Скарлет оказывается после смерти в некоем лимбе, где встречаются души из разных стран и времен. Девушка не готова мириться с кончиной, пока не отомстит родному дяде, захватившему трон и погубившему ее любящего отца. Девушка отправляется в путешествие по пустынному подземному царству, в процессе меняя свое отношение к цели.

На это решение сильно влияет ее новообретенный спутник — медбрат Хидзири из современности. Отрицая собственную смерть, он продолжает исполнять обязанности спасателя и служит контрастным персонажем по отношению к Скарлет. Добрый и милосердный, выступающий против мести, он со временем раскрывает глаза героине и смягчает ее.

Мамору Хосода обращается к бессмертному произведению Шекспира «Гамлет», предлагая новую интерпретацию этой истории. Однако новизна ограничивается лишь заменой мужского персонажа на женский и более позитивным финалом. Свежим взглядом такой подход назвать трудно. В своей предыдущей работе «Красавица и дракон» Хосода тоже опирался на известный сюжет, сказку «Красавица и чудовище», и куда органичнее вплел ее в современные реалии.

Его Белль была обычной школьницей с огромным музыкальным талантом, слишком скромной, чтобы исполнять песни собственного сочинения перед публикой. Она находит выход, регистрируясь в игре, где, скрываясь за аватаром, приобретает уверенность и мировую известность. Акцентируясь не на критике, а на возможностях, которые дарит всемирная сеть, Хосоде удалось сделать очаровательную и поистине японскую историю. Здесь и оригинальная музыка, и волшебное сочетание разных видов анимации, разделяющей реальный и цифровой мир, и национальная культура — ее архитектура и мода. Скарлет же, внешне напоминая Белль, оказывается лишенной локальных истоков.

Интерпретация «Гамлета» (а вместе с ним и ощутимое влияние других европейских текстов вроде «Божественной комедии») дала Хосоде шанс насытить историю японской мифологией. Вместо этого зритель вынужден блуждать среди избитых образов и невзрачных задников. Выразительности не хватает и самой Скарлет. Казалось бы сильная воительница все равно вынуждена обращаться за помощью к буквальному образу спасателя. Даже ее финальное решение определено не личной волей, а встречей с маленькой девочкой, которая просит принцессу создать мир, где дети будут защищены от страданий.

Герои снова и снова повторяют банальные формулы о добре и зле, лишая сюжет возможности говорить за себя. В стремлении к сильному высказыванию о бессмысленности войн Хосода создает чересчур затянутую и излишне упрощенную историю, не используя ее возможностей. Получается наивное морализаторство как на фоне других политических работ Венецианского фестиваля, так и само по себе. И пусть режиссер искренне радовался попаданию картины на европейский смотр, чтобы дать надежду миру, раздираемому конфликтами, его взгляд лишен глубины даже по меркам детского мультфильма.