«Что случилось осенью»: Рецензия Киноафиши
Преступление, опять. Уроки натурфилософии от Франсуа Озона.
Франсуа Озон, заявивший о себе провокационными либидинальными лентами в начале тысячелетия, кажется, бесконечно устал от острых провокаций и восклицательных знаков в своем кинописьме. Всё чаще он обращается к темам старости и увядания с непривычной мягкой, сентиментальной интонацией. В своем новом фильме «Что случилось этой осенью» он опять использует элемент преступления, но теперь совсем иначе — устало и иронично, как Чарльз Покел в «Рождестве, опять». Пусть вопросительная форма названия вас не обманывает, она здесь не для обозначения интриги, которая заботливо вынесена Озоном за пределы сюжета.
Начало фильма тонет в слитной, милой глазу бытовой неразберихе. Очаровательная старушка Мишель (Элен Венсан) обитает в аккуратной бургундской деревушке в скромном каменном доме. Дни своей жизни она заполняет походами в церковь и непременными прогулками по лесу в поисках грибов, в которых она — коренная парижанка — разбирается куда хуже сопровождающей ее подруги Клод-Мари (Жозиан Баласко).
Эту буколическую идиллию нарушают разве что поездки в тюрьму неподалеку. Из нее вот-вот выйдет Венсан (Пьер Лоттен) — сын Клод-Мари, который, по ее словам, всякий раз хочет как лучше, а получается как всегда. Тем временем Мишель томится в хлопотливом ожидании приезда из Парижа образцово невротичной дочери Валери (Людивин Санье) и чудесного внука Люка (Гарлан Эрлос). Мальчик — raison d'être своей бабушки. На ужин, разумеется, грибы всех видов, к которым ни Мишель, ни Люка не притрагиваются. К большей своей удаче, надо сказать. Всего через час после ужина Валери увозят на скорой из-за отравления.
Прежний Озон на этом и завершил бы сюжетный и жизненный путь Валери. Но новый — возможно, менее гуманный Озон — вынуждает беднягу еще немного помучиться. Валери вдруг обвиняет маменьку в покушении и, хлопнув всеми дверьми сразу, забирает сына, который должен был остаться в деревне на каникулы. Валери возвращается в Париж к проблемам с мужем.
Формально этот почти анекдотический казус — к слову, родом из детства самого Озона — служит инициирующим событием, запускающим сюжетный механизм. На деле Озон-режиссер всеми силами заметаем следы Озона-сценариста. Все острые драматургические угла он покрывает слоем будничной, прозаической иронии. «Что случилось осенью» странным образом рифмуется с «Великой иронией» Вуди Аллена — и не только из-за привычки героев бродить по французским заповедным лесам. Разница между ними в том, что ружья Аллена исправно стреляют, а озоновские спрятаны за кадром и об их существовании говорит только эхо выстрелов.
Вот Валери, нервничающая из-за приезда к ней Венсана, тянется за сигаретами, спрятанными на крыше балкона. Склейка, и мы узнаем о несчастном случае — падении Валери, анатомию которого Озон не раскрывает.
Чуть ли не главный сюжетный твист режиссер подает как бы невзначай, с невозмутимостью официанта, приносящего счет. Оказывается, что сердобольные Мишель и Клод-Мари когда-то, еще в Париже, продавали свою любовь за приличные деньги. Это хотя бы отчасти объясняет неприязнь Валери к матери, но не превращает фильм в социальную или геронтологическую драму об увядании.
Озон мастерски оперирует недомолвками, прерванными действиями, намекает, а не утверждает. Иными словами, занижает драматургический накал. Его, как и детектива полиции, расследующего смерть Валери, не интересует поиск виновного.
Кажется, Озону интереснее следить за течением времени. Название фильма точнее было бы перевести как «Когда приходить осень». Осень здесь может означать не столько время года, сколько фазу жизни. Интересно, что у Мирей Матьё есть песня с точно таким же названием. Слова песни чудесным образом вторят сюжету. Матьё поет: «Когда наступает осень, всё признает себя побежденным, цветы вот-вот погибнут, не оставляя воспоминаний кружащемуся осеннему ветру. В тот день, когда ты уйдешь, позволь мне последовать за тобой».
Обстоятельства сюжета утопают в сладостной атмосфере гниения и распада. Истина Озона пантеистична и натурфилософична — порок растворен в самой нашей природе и неотделим от нас. И рыть носом землю в поиске виновных дело гиблое, таков порядок вещей.
