Перед Новым годом у всех примерно одинаковый сценарий: споры про майонез и обещание «в этот раз не переедать» — и полное фиаско уже к полуночи. Забавно, но в кино все происходит почти так же.
Герои тоже едят вкусно и много, но именно поэтому эти сцены так хорошо запоминаются. Давайте посмотрим, чем на самом деле питаются герои новогоднего кино за границей.
«Квартира» — спагетти, шампанское и немного одиночества
У Билли Уайлдера Новый год — не про индейку и семью, а про спонтанность. Герой Джека Леммона не устраивает пир горой: он готовит простой ужин для двоих и делает это максимально неловко — сливает спагетти через теннисную ракетку.
Выглядит смешно, но очень по-человечески. Никаких сложных рождественских блюд, только паста с фрикадельками, шампанское и ощущение, что праздник может случиться даже в самой обычной квартире.
«Рождественская история» — когда индейка не дожила до ужина
Этот фильм любят за честность. Здесь все начинается как положено: мама готовит праздничную индейку, дом наполняется запахами, дети в ожидании чуда. А потом — бах, собаки соседей, разоренная кухня и полный крах идеального плана.
В итоге семья идет в китайский ресторан и ест утку по-пекински, которой даже не отрезали голову. И это, пожалуй, один из самых жизненных новогодних поворотов в кино: не получилось — значит, будет по-другому.
«Один дома» — еда мечты без взрослых
Кевин — икона детской новогодней свободы. Его праздничный стол — это не то, что одобрила бы мама, а то, о чем тайно мечтают все дети. Мороженое с шоколадным сиропом, макароны из микроволновки, сырная пицца в лимузине — полный гастрономический хаос. Новый год глазами ребенка — это когда можно все и сразу.
«Гринч — похититель Рождества» — сладкое как наказание
Гринч ненавидит праздник не только из-за людей, но и из-за еды. Его буквально заставляют пробовать все подряд: пудинги, кексы, помадки. Сцена застолья здесь выглядит как испытание на выносливость — знакомое чувство для всех, кто доедал «еще кусочек, а то обидятся». Очень точное попадание в момент, когда праздничный стол перестает радовать.
«Рождественские каникулы» — индейка, которая все испортила
Еще один классический американский Новый год: большая семья, ожидание идеального ужина и, конечно, провал. Огромная индейка с золотистой корочкой появляется на столе эффектно, но радость длится недолго.
Фильм вообще честно показывает, что чем больше ты стараешься сделать «как надо», тем выше шанс, что все пойдет не так. Но это вовсе не значит, что у вас будет так же.
«Маленькие женщины» — простая еда с большим смыслом
Здесь праздничный стол максимально скромный: сосиски, булочки, гречневые оладьи. Но сцена не сосредотачивается на деликатесах. Сестры отдают свой завтрак бедной семье — и внезапно еда перестает быть главной в кадре. Это кино напоминает: иногда Новый год — не про «что на столе», а про то, с кем ты готов им поделиться.
«Отпуск по обмену» — фетучини как язык любви
Главные героини находятся в разных странах, но едят одно и то же: пасту-фетучини с грибным соусом. Просто теплая, уютная еда, которая буквально является олицетворением высшего комфорта. Такой вариант подойдет и для посленовогоднего вечера, да и гостям его подать не стыдно на горячее.
«Реальная любовь» — десерт, который говорит больше слов
Баноффи появляется в фильме не на праздничном столе и не в разгар застолья, а в очень неловком эпизоде. Джульет (Кира Найтли) забегает к Марку, лучшему другу своего мужа, который тайно в нее влюблен. В руках у нее тот самый баноффи — обычный жест вежливости.
Британская классика, и название у него максимально буквальное: banana + toffee. Основа — песочное тесто или печенье, сверху слой вареной сгущенки (та самая тягучая карамель), бананы и взбитые сливки. Простой, домашний, очень «семейный» десерт.
В итоге кино каждый год подкидывает нам простой, но наглядный ориентир: новогодняя еда — это не про изысканность, а про настроение. Меняются эпохи, бюджеты и декорации, но суть одна.
Ранее мы писали: Не все смотрят «Иронию судьбы»: вот как российские звезды встречают Новый год — Безруков печет торт, а Пересильд устраивает детям представление
