«Цензор»: Рецензия Киноафиши
Цензор начинает резать по-живому.
Холодную Британию 1980-х наполнили социальные катаклизмы: бастуют шахтеры, преступность на марше, да еще салоны видеопроката захлестнула волна фильмов категории «Б» — низкопробных ужастиков с откровенной имитацией жестоких убийств. Правительство пытается оказать сопротивление: цензурный комитет не покладая рук вырезает из них самые вопиющие сцены, чтобы хоть как-то удержать на плаву общественную мораль. Сдержанная и ответственная Инед (Нив Алгар, памятная по «Воспитанным волками» и «Гневу человеческому») как раз и трудится на этой ниве, день за днем кромсая киноподелки и решая, имеет ли сцена выдавливания глаз художественное значение или все-таки нет. Но в очередном фильме она видит актрису, удивительно похожую на свою давно пропавшую без вести сестру Нину…
Явление, которому посвятила свой дебютный полнометражный фильм «Цензор» уэльская режиссерка Прано Бэйли-Бонд, вполне реальное. Такого кино действительно было полно в Британии того времени. Фильмы назывались Video Nasty — «отвратительные киношки». И правда, правительство Маргарет Тэтчер изо всех сил пыталось бороться с ними, как, впрочем, и с любым подозрительным, андеграундным творчеством. Разумеется, вся эта борьба закончилась ничем — хотя строгие законы были смягчены только к рубежу веков, почти через двадцать лет!
Все это кое-что нам напоминает, а особенно представление, что искусство, отходящее от норм морали и хорошего вкуса, якобы способно породить реальную жесткость и должно быть ограничено. И в реальности, и в фильме есть случаи, когда пытались подлинные преступления связать с засильем хорроров, но из этого ничего не вышло. Как обычно, реальные психопаты найдут, чем вдохновиться: не тем, так этим. А вот попытки установить полный контроль над любым живым искусством чудовищно высокомерны и хорошим не кончаются.
«Цензор» искусно развивает эту тему на разных уровнях: во-первых, само собой, показывая работу запретителей. Но главная героиня переживает ту же историю и на персональном уровне — подавляя память об исчезнувшей сестре, глуша эмоции, дистанцируясь от жизни, сбегая в хорошо отредактированный, послушный мир — как и ее коллеги, как и ее еще более отчужденные родители. Для режиссера Бэйли-Бонд (как она сама говорит о себе, «взросшей в глубинах странного валлийского общества на «Твин Пикс») это явно очень личный сюжет. Речь, само собой, не о какой-то там схожей семейной драме, но об ощущении закрытости, подавления и о неизбежном взрыве подавленной витальности.
«Цензор» играет со зрителем, начинаясь как более классический триллер или даже драма, — и вдруг порывает со всеми обещаниями. Радостно, со вздохом облегчения, который буквально слышишь, он врывается в пространство дешевого хоррора. Саспенс прорывается, в дело смертоубийства идут топоры, ножи и даже приз-статуэтка местного хоррорового «оскара». Нехитрый поворот: героиня-знаток ужастиков сама попадает в один. Но жанр все спишет: кто сказал, что в таком фильме ходы должны быть изящны? Это, конечно, нарочитая неуклюжесть, за которой чистая радость от кино, от создания картинки, прекрасной или ужасной. А уж картинка в «Цензоре» очень хороша — от красно-зеленых отсветов, ложащихся на строгие черты Нив Алгар, до совсем разнузданных кадров, где отрубленные головы летят налево и направо, и литры искусственной крови захлестывают белые платья героинь.
Этот фильм — внезапное, нежное признание в любви эксплуатационному кино (которое у нас обычно называется трэшем) и главное — той свободе, которое оно воплощает. Таких в последнее время вышло много, и они часто по-своему хороши: нынешний мир, полный запретов, что ли, вдохновляет? Если кому-то не хватило «Мэнди» Паноса Косматоса, а новая «Суспирия» слишком далеко отходит от традиционных итальянских ужастиков-«джалло», «Цензор» — именно то отдохновение души, которое было нужно.
