«Ночной конвой»: Рецензия Киноафиши

Поиск добровольцев на ночную подработку выявляет в полицейском участке самых отчаявшихся. Эрик (Грегори Гадебуа), раздражительный мужчина средних лет, не торопится домой к надоедливой супруге, с которой он перестает ругаться, кажется, только когда спит. Виржини (Виржини Эфира) обременена вестью о раннем сроке беременности, и хотя решение об аборте принято окончательно и бесповоротно, ситуация все равно гложет и заставляет время от времени заторможенно смотреть в одну точку. Аристида (Омар Си), на первый взгляд, сложно смутить: даже на такой неблагодарной работе он то и дело отвечает коллегам остротами, в дороге подпевая французским поп-хитам. Значительной проблемой для Аристида становится состояние Виржини, ведь отцом ребенка, по стечению обстоятельств, является именно он. Не от хорошей жизни троица вызывается сопровождать мигранта Асомидина (Пейман Моаади) после заката в аэропорт имени Шарля де Голля. Там заключенного должны транспортировать на родину, где, судя по всему, ничего хорошего его не ждет. И без того уязвимая Виржини проникается к Асомидину жалостью и предлагает «груз» отпустить, имитировать побег, который может спасти человеку жизнь. Коллеги сомневаются, но впереди длинный путь и долгая ночь.

В своем новом фильме Анн Фонтен берется за фактуру, совершенно ей не свойственную. Впрочем, режиссер, остро ощущающая всю сложносочиненность женской души («Другая Бовари», «Коко до Шанель», «Девушка из Монако»), находит даже в таком материале персонажа-проводника. Виржини определенно более чуткая, сердечная и человечная на фоне своих коллег. Ее терзаниям Фонтен уделяет особое внимание, и история с Асомидином едва ли не второстепенна по отношению к линии с абортом. Все в «Конвое» подчинено судьбе: не окажись в машине уязвимой Виржини, у экипажа не возникло бы сомнений, чтобы доставить мигранта на самолет. Впрочем, мозаика из принятых зачастую не самых благоразумных решений складывается едва ли, слишком много надуманного. Первая треть картины — трудовые будни, поездки от одного дебошира и изменника, не отпускающего свою супругу, к другому нарушителю спокойствия. На полицейских без какого-либо смущения нападают подозреваемые. Служителям закона приходится слушать истерики потерпевших. Сдержанные разговоры между делом — взаимодействие людей отчужденных, глубоко замкнутых. Эрик тщательно моет руки, замечая, что «запах смерти» не отмыть. Аристид в ответ рассказывает, что, когда приходит домой, начинает считать до шестидесяти, стараясь отпустить все, что с ним происходило за день.

Фонтен слишком отдаляется от своих героев, чтобы вызвать к ним симпатию или жалость. Именно на эти чувства рассчитывает режиссер. Виржини мучима предстоящим абортом. Социальный подтекст выражен в вопросе справедливости и человечности, особенно остром по отношению к людям в форме. Но Виржини отстранена и холодна, а многочисленные мелодраматические флешбэки из категории «как это все случилось», объясняющие ее состояние, выглядят натяжкой, ненужным пояснением, сделанным небрежно, словно в попытке режиссера застраховать себя от потенциального непонимания зрителя. Показывая прошлое, Фонтен находит единственный любопытный прием, фиксируя реальность с разных перспектив, но ничего нового для истории эта игра в «точки зрения» не приносит. «Конвой» оказывается перегружен, это не патетичный спектакль в кабине автомобиля, где персонажи разглагольствуют о том, что правильно, а что нет. Не чистый жанр, в котором все было бы построено на внутреннем надрыве Виржини, Аристида или Эрика. «Конвой» остается где-то между ночью и днем, высказыванием и драмой в мягкой обложке. Впрочем, выход «Конвоя» можно оправдать тем, что фильм Фонтен (ее работы нередко оказываются построены именно вокруг органики титульной актрисы) в очередной раз доказывает, что Виржини Эфира одна из главных актрис своего поколения во французском кино.

Антон Фомочкин