«Игры разумов»: Рецензия Киноафиши
Пётр Волошин удивляется, как из проекта с труднейшей судьбой получился достойный фильм.
Конец семидесятых годов XIX века. Задуманный ещё в 1857 году Оксфордский словарь английского языка так и не появился. Для того, чтобы форсировать его создание, в Оксфорд зовут Джеймса Мюррея (Мел Гибсон) – талантливого выскочку, не имеющего академического образования, но чудовищно начитанного и владеющего роем языков.
Методы Мюррея, грубого шотландского варвара, по мнению оксфордских академиков, оказываются на удивление действенными. Мюррей сумел создать целую волонтёрскую сеть, которая искала бы значение слов в разных словарях и помогала отслеживать эволюцию значений. С помощью этого подхода работа существенно ускорилась, но всё равно недостаточно, чтобы успокоить спонсоров проекта. И тут на помощь Мюррею приходит доктор Уильям Честер Майнор (Шон Пенн) – американский офицер, врач, заинтересовавшийся проектом и один отследивший столько значений слов, сколько не удалось бы и нескольким десяткам человек. Но Уильям Майнор – не простой человек. Ещё с Гражданской войны он одержим видениями. В разгаре одного из них он убивает неповинного человека, оставив без мужа одну с множеством детей Элизу Мерретт (Натали Дормер)
Именно драматичная история одного дерзкого до безумия профессора и одного настоящего безумца (оригинальное название «Professor and the Madman») в конце девяностых возбудило ум Мела Гибсона. Книгу «The Surgeon of Crowthorne» Саймона Винчестера, повествующую об этих событиях, Гибсон сначала собирался снимать сам. Проект долго не клеился, Гибсон оказался в голливудской опале, постепенно начал из неё выползать, и в итоге нашёл финансирование на проект, поставив режиссёром Фархада Сафинию – иранского кинематографиста, работавшего с Гибсоном над «Апокалипто» и «Страстями Христовыми».
В качестве второй главной роли был призван Шон Пенн – ещё один голливудский скандалист. Естественно, высокая концентрация скандалистов не привела ни к чему хорошему. Гибсон, как представитель компании Icon Production поругался с компанией Voltage, второй компанией, занимавшейся производством фильма. Дело дошло до суда. Предметом спора стали права на финальный монтаж фильма. По мнению Гибсона, фильму требовались недельные досъёмки в Оксфорде и перемонтаж. Voltage сочли этот подход нерентабельным. Так фильм, снятый ещё в 2016 году, пролежал на полке до 2019, когда суд принял сторону Voltage, оставив право на последний монтаж им. Это закончилось вычёркиванием Сафинии из графы «Режиссёр» и отказом Мела Гибсона иметь хоть какое-то отношение к собственному долгожданному проекту.
Подобные грустные истории в кино обычно заканчиваются тем, что итоговый монтаж оказывается полным шлаком. Удивительным образом «Игры разумов» – вполне смотрибельный, и местами даже интересный фильм.
Конечно, ключевой положительный аспект фильма заключён фильма в дуэте основных исполнителей. «В главных ролях: Мел Гибсон и Шон Пенн» – подобная вывеска в году так 1995 принесла бы создателям фильма многомиллионные прибыли. Времена поменялись, но меньшая коммерческая востребованность артистов не уменьшает их талант. Отрастившие бороды лауреаты «Оскара», конечно, не выдают роли всей жизни, но создают вполне фактурных, колоритных и объемных персонажей.
На втором плане, как положено в британском кино и кино о Британии, множество замечательных артистов, от трогательной Натали Дормер до забавного Эдди Марсана, и даже Стив Куган в роли немного плутующего профессора.
Конечно, фильм цепляет откровенно непопсовой тематикой. Труд лексикографа, то есть, составителя словарей – крайне специфическое занятие даже для людей, окончательно и бесповоротно посвятивших себя книгам. Среди филологов есть озорные, почти панковские профессии вроде исследователя фольклора, современной рок-поэзии или субкультурных жаргонизмов. Лексикография же – скрупулёзный труд, ежедневное вчитывание в тонны книг, перебирание сотен карточек, поиск самых мельчайших нюансов значений, – от подобного крыша может поехать даже у самого завзятого библиофила. С другой стороны, именно фамилии составителей словарей, став перифразами названий этих книг, входят в обиход простых людей. Брокгауз и Эфрон, Мюррей, Смирницкий, Фасмер, Ушаков, Ожегов, Даль – всё это в первую очередь словари, а потом уже люди. Так получается, что своим кропотливым, с виду занудным трудом этим люди зарабатывают место в истории.
«Игры разума» - история одержимости. Одержимости трудом, одержимости любовью, одержимости делом. Герои фильма такие – всё или ничего. Не могут они работать вполсилы и делать что-либо отчасти. Фильм пытается быть глубокомысленно-монументальным и объять многие темы: здесь и размышления о христианской любви, о преданности своему делу, о языке, как живом и развивающемся организме. Под грузом этой монументальности фильм немного проседает, во второй части теряется увлекающий зрителя ритм, но всё это ради хорошо сделанной концовки. И здесь фильм работает по законам французского классицизма. Там мог появиться Людовик и решить все проблемы. Здесь в роли deus ex machina выступает Черчилль. А кто же ещё, если речь идёт о спасении главного английского словаря.
И что интересно, почти так оно и было. Фильм достаточно деликатен к историческим деталям и мало что правит (скажем, увечье Майнора имело место быть, но сделано было по совсем другим причинам). Удивительно, что такая насыщенная драматическая история проходила мимо кинематографистов. Что ж, прекрасно, что пусть и через производственные проблемы и скандалы, фильм всё-таки доходит до зрителя.
Пётр Волошин
