«Чайка»: Рецензия Киноафиши

«Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и те, которых нельзя было видеть глазом, — словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли». Один из главных монологов в истории русской литературы давно высечен в бронзе и переведён на латынь. «Чайка» Чехова — мем, брэнд, пароним, а также ещё один обязательный пункт в школьной программе, который ты всегда мог для себя закрыть, сходив по принудиловке в кино или в ближайший театр.

Мог и всё ещё можешь, ведь на этой неделе в отечественный прокат выходит новая голливудская версия пьесы с актуальными и модными артистами. Аркадина и Тригорин — герои киновселенной Marvel, доктор Дорн — отец Зелёного Фонаря, а бывший поручик Шамраев будет осенью всё так же смешить людей, но уже в новой версии «Джокера». Те самые слова из учебника про «холодно, холодно, холодно; пусто, пусто, пусто; страшно, страшно, страшно» зачитает под звуки адского пламени птица другого полёта — Сирша «Леди Бёрд» Ронан. Не пропусти, школьник, свой шанс!

Героиня Ронан, дочь провинциального помещика Нина Заречная, живёт в папином поместье, но мечтает стать настоящей актрисой. Влюблённый в Нину её молодой сосед Костя Треплев пишет для девушки пьесу, которую хочет сам же поставить в летнем театре во дворе имения своего дядюшки. Дальше, как в известном скетче у Вуди Аллена: «Положение очень сложное, Соня, я влюблена в Алексея. Он любит Алису. А у Алисы роман со Львом. Лев любит Татьяну, Татьяна без ума от Симкина. Симкин обожает меня… Я люблю Симкина, но не так, как Алексея. Алексей любит Татьяну как сестру, сестра Татьяны любит Тригорина — как брата, у брата Тригорина роман с моей сестрой… Наташа! Любить значит страдать. Чтобы не страдать, надо не любить, но тогда будешь страдать от того, что не любишь. Поэтому любить значит страдать, но не любить тоже значит страдать, а страдать значит страдать».

За 124 года со дня выхода пьесы мы привыкли видеть на её страницах бездну экзистенциальных смыслов, душный и несправедливый дореволюционный быт в преддверии неизбежной грозы, знаковых персонажей — рогатых оленей и куропаток, бульварные аллюзии на историю самого Чехова и Лики Мизиновой. Про это, разумеется, есть отдельное кино 1969 года с Гринько и Мариной Влади, где они, будто «Неспящие в Сиэттле», грустно встречаются на вершине Эйфелевой башни. Вокруг сценических постановок «Чайки» есть отдельная мифология, свой канон. Достаточно вспомнить фильм 1984 года «Успех», где 38-летний Леонид Филатов, пытаясь поставить пьесу Чехова на подмостках провинциального театра, едва не хоронит всю труппу.

В сознании современного человека Заречная, Тригорин и Аркадина — примерно как Бэтмен, Харли Квинн и Отелло. Ты можешь никогда не читать оригинал (а также искренне ненавидеть все комиксы и Шекспира), но при этом часами обсуждать отличия одной экранизации от другой. Особенно если это экранизации заморские. Ничто не способно разбудить так быстро в душе нашего зрителя настоящего патриота русской словесности, чем новая версия «Онегина» или «Карениной», приправленная лукошком клюквы.

У режиссёра «Чайки» с Сиршей Ронан Майкла Майера за плечами 20 лет на Бродвее. Постановки — от «Антигоны» до «Льва зимой» и от «Риголетто» до рок-оперы с Green Day. Душные экзистенциальные драмы — не его профиль, поэтому ещё до первой сцены с «трауром по моей жизни» мы сначала увидим экспозицию со всеми прелестями деревенского лета: яркое солнце, купание в речке голышом, Тригорина и Аркадину в постели, первую встречу Треплева и Нины. Будто это и не Антон Палыч вовсе, а, как минимум, «Барышня-крестьянка». Чуть позже Ирина Николаевна от широты души споёт «Очи чёрные». В наступившей после этого тишине снова померещится грустный вздох Вуди Аллена.