«Кукла»: Рецензия Киноафиши
До свидания, мальчики!
Майкл Майерс из «Хеллоуина», Норман Бейтс из «Психо» и Кожаное лицо из «Техасской резни бензопилой»: вот та несвятая троица штатовского кинематографа, которая, в различных пропорциях и комбинациях, кочует из хоррора в хоррор, – эффектно, хотя и не без специфических особенностей, рекламируя американскую мечту и американский образ жизни. Как в России любое изделие, собираемое любым субъектом из любых деталей, рискует оказаться автоматом Калашникова, – точно так же любой кинопродукт из США, сколь бы он ни был, на первый взгляд, далеким от мотеля Бейтсов, манипуляций столовым ножом в Хэддонфилде и бензопилинга техасских пустошей, способен неожиданно явить миру именно эти три незабвенных сюжета…
«Кукла», которая в оригинале «Мальчик» (The Boy), смастерена Уильямом Брентом Беллом, известным лексингтонским любителем ужаса. Начав в 1997-м с комедийной драмы «Блеск и шарм», он довольно быстро решил сменить поприще, спутался со сценаристом Мэтью Питерманом, и вместе они стали клепать разнообразный страх Господень в угрожающих масштабах: сначала про видеоигры («Остаться в живых»), потом про одержимость демонами («Одержимая»), затем про оборотней («Оборотень», как нетрудно догадаться). Качество этих опусов было таково, что слово «ужас» здесь характеризует не столько жанр, сколько художественный уровень получаемого кинопродукта. Возможно, Белл даже и сам начал что-то такое понимать, ибо «Кукла» снята в совершенно другом стиле и по сценарию совсем другого человека – дебютанта Стейси Минира. Расширилась и география режиссерских поисков: если «Одержимая» в значительной своей части посвящена Италии, а действие «Оборотня» происходит во Франции, роль которой исполнила Румыния, то сюжет «Куклы» разворачивается в Англии, каковую снимали в Канаде. Именно в английский замок едет новоиспеченная бебиситтерша из Монтаны, спасаясь от психованного бывшего, но в итоге попадая в еще более психованную реальность, нежели банальное совместное житье с мужем – рукоприкладником и тираном.
Здесь Минир и Белл микшируют древнюю и почтенную традицию кукольного хоррора с не менее древним и почтенным «Поворотом винта» Генри Джеймса. Драма о материнском (и не только материнском) сердце, расколотом смертью ребенка, «вживляется» в детектив, каковой плавно и органично перетекает – или кажется, что перетекает, – в кукольную мистику. Постепенно выясняются всё новые и новые подробности из жизни восьмилетнего мальчика, дружившего с девочкой, которой в 1991 году раскроили череп, сгоревшего заживо сразу после этого знаменательного события и вскоре замененного элегантной ростовой куклой. У мальчика примечательное имя Брамс (Brahms), – естественно, в кадре звучит пластинка с «Венгерскими танцами» Брамса; не менее естественно и то, что упомянутые «Танцы» соседствуют с музыкой сэра Эдуарда Элгара, сочинявшего целительные произведения для оркестра Вустерской психиатрической лечебницы. Одним словом, как будто бы забрезжил не совсем уж тривиальный новый стиль Уильяма Брента Белла, драматургически внятный и визуально осмысленный… Но рассвет сладостного нового стиля был оборван стремительно и безжалостно, чтобы в итоге, выламываясь из стен и зеркал, попутно вторгаясь даже на территорию финала кубриковского «Сияния», хоррор понесся навстречу тем трем китам американского ужаса, с которых и начался наш рассказ. А эти киты не могут не устроить в кадре мальчишник вполне определенного сорта и размаха…
Сергей Терновский
