«Теорема Зеро»: Рецензия Киноафиши
«Теорему Зеро» некоторые критики поспешили назвать заключительной частью негласной «антиутопической трилогии», начавшейся с «Бразилии» и «Двенадцати обезьян», но, сказать по правде, антиутопического в «Теореме Зеро» не так уж и много. В отличие от «Бразилии», к которой и впрямь во многом восходит свежий фильм Гиллиама, фирменный авторский карнавал здесь почти не страшен, как-то мил и уютен, что ли. Место оруэлловской тоталитарной машины государства занимает корпорация с говорящим названием Mancom, чьи сотрудники предаются оплачиваемым метафизическим чудачествам, стены украшены надписями «Everything is under control» и «Mancom is watching», а Руководство в исполнении Мэтта Деймона, всякий раз успешно мимикрирующее под мебельные гарнитуры и прочую обстановку, любезно объясняет суть своего корпоративного бизнеса: «Упорядочение хаоса приносит прибыль. Хаос – золотая жила».
Собственно, хаосом и занимается главный герой, чье имя – Коэн Лет (Qohen Leth) – произведено от Qoheleth, что по-английски (вернее сказать, по-древнееврейски) означает «Екклесиаст». Новейший Екклесиаст, живущий в полусгоревшем здании бывшего монастыря, работает «вычислителем сущностей» в «отделе онтологических исследований», заливает готовые информационные результаты в пробирки (!) и, на манер героев «В ожидании Годо», ждет, когда ему наконец-то позвонит Бог или кто-нибудь в том же роде и объяснит, в чем смысл жизни. Бог, однако, упрямо не звонит, зато видеокамера, вмонтированная – вместо головы – в обезглавленную скульптуру распятого Христа, методично фиксирует жизнь «вычислителя сущностей». Наконец, самого способного «онтолога» вызывает Руководство, дабы поручить доказательство «теоремы Зеро», гласящей, что всё равно нулю и что жизнь, по большому (да и вообще любому) счету, лишена смысла и бытия.
Конечно, у Гиллиама, по обыкновению, много всего намешано. Тут и постижение мироздания, предъявляемое как перекатывание кубиков с математическими формулами в киберпространстве, и рекламное уличное веселье общества потребления («церковь Бэтмена Искупителя», «осенние скидки до 100 процентов» и прочие бонусы прилагаются), и виртуальный секс в красных шутовских колпаках, и множество разных иных полуцирковых номеров. Но, в сущности, перед нами не фильм о контроле со стороны корпораций, не фильм о цивилизации товаров, услуг и Интернета и даже не фильм про абсурдистские поиски Бога. Прежде всего, перед нами фильм об одиноком «я», нарциссе, который ищет хоть что-нибудь, кроме себя, и не находит, поскольку для него, естественно, нет и не может быть ничего, помимо него самого. Блистательный Кристоф Вальц, наголо обритый, с выщипанными бровями, то полуголый, а то и вовсе обнаженный, мучительно пытается не попасть в космическую воронку, куда затягивается вся вселенская материя, а вместе с нею и сам тщетный Екклесиаст XXI века, который, собственно, и есть эта воронка. Тут Гиллиам, совершенно буквально, показывает зрителю характернейший жест – фигу, чисто инстинктивно складываемую одним из персонажей во время призыва погрузиться воображением в заветное личное пространство. Все заветное личное пространство, все плоды воображения и просвещения, – не что иное, как вселенская фига, она же космическая воронка, она же «теорема Зеро». Но в последнем кадре режиссер теоремы находит другую, трагическую метафору для своей мысли: Коэн Лет держит в руках солнечный шар, перемещая его по собственному желанию, причем делает это в тот самый момент, когда у него уже нет никакого желания, да и осталось ли вообще хоть что-нибудь от универсума – большой вопрос…
Сергей Терновский
