«Время»: Рецензия Киноафиши

Идея представить время осязаемой физической вещью, которая служит эквивалентом денег, – довольно любопытный ход. Будь Эндрю Никкол образца 2011 года менее мягким и благонамеренным (удалось же ему в «Оружейном бароне», точнее – «Властелине войны», нарастить себе жесткий сарказм), получилась бы пелевинская интонация. А так – вышло вполне сентиментально: первая половина интонационно ближе к «Гаттаке», вторая – к «С1м0не». Но всё равно: мысль довести до логического предела самые смелые выводы из Ньютона и Маркса оказалась интересным решением.

Если в «Воинах света» братьев Спириг рынок будущего держался на эмиссии и котировках донорской крови (своего рода гематономика), то у Никкола главное звено товарного обмена – время, причем понятое как вещь в буквальном, телесном смысле (так сказать, хронономика). На руке у каждого гражданина, наподобие концлагерной татуировки или сатанинского штрих-кода, только с подсветкой, – хронометр жизни. Прямо тут же, на руке, тикают зеленые секунды: время уходит на глазах. Когда хронометр обнуляется, гражданин отходит в лучший мир. Чтобы отсрочить этот момент на пару-тройку дней, а лучше на пару-тройку тысячелетий, ибо жить теперь можно вечно, – надо где-нибудь заработать времени, которое начисляется через рукопожатие либо через специальные устройства. Разумеется, все это открывает широчайший простор для переосмысления современной речи. Фразы «есть минутка?», «у него полно времени», «дай мне немного времени», «я жил одним днем», «у мамы вышло время», «за наши головы дают десять лет» и т. п. наполняются сгущенным, физически ощутимым смыслом. Расхожая мысль о том, что не нужно тратить время впустую, из морального поучения превращается в принцип выживания: зазевался, потерял несколько минут – и всё, уже навечно отключен за неуплату, аминь. Ну а поскольку время, понятое в данном случае чисто биологически, оказывается предметом присвоения и рыночного оборота – экономика становится, говоря словами персонажа-олигарха, «дарвиновским капитализмом». Даже код сейфа, где хранится миллион лет (прямо вот так и хранится, в специальном нехитром приборчике), состоит из цифр, обозначающих день рождения Дарвина. Соответственно мир разделяется на временные зоны: в одних с легкостью проигрывают в покер тысячи лет, в других – одалживают тридцать минут на обед и подрабатывают таймрестлингом.

И все это было бы исключительно милым и симпатичным, если бы не две вещи. Во-первых, ничего подобного не может быть в принципе, потому что время – внутри человека, но не так, как печень или почки, а так же, как сознание. Собственно, время и есть форма, горизонт сознания, другими словами (поскольку сознание всегда отличает себя от всего остального) – связь с Другим (с миром, с другим человеком, с Богом и т. д.). Время нельзя заключить в капсулу или механически добавить в руку; подобный фокус невозможно осуществить даже с пространством, которое само по себе тоже невидимо и неосязаемо (в отличие от физических предметов и территорий). Никкол проделал замечательный эксперимент, наглядно показав, что время не метафора, а непосредственно переживаемая реальность, но при этом завел свой же эксперимент в тупик, отбросив главное – саму природу времени – и сведя последнее к биологии и экономике.

Во-вторых, то, что начиналось в фильме почти как трагедия, заканчивается авантюрно-плутовской каруселью. Герои Джастина Тимберлейка и Аманды Сейфрид – ловкий бедняк, эдакий современный Картуш (и, добавим, сын местного Робин Гуда от таймрестлинга), и скучающая богачка – очень быстро превращаются в Бонни и Клайда, которым на сей раз, то есть в будущем, абсолютно все сходит с рук. Они мастерски прыгают из окон, легко одолевают целые вооруженные банды, отделываются царапинами в сильнейших автоавариях и безнаказанно грабят хранящие время банковские учреждения, щеголяя марксистским лозунгом «Брать ворованное – это не кража» (помните про экспроприацию экспроприаторов?). Хотя, с другой стороны, вооруженный налет на время – интересный поворот дела…

Сергей Терновский