Москва, RU
Ваши билеты в личном кабинете

«Красная шапочка»: Рецензия Киноафиши

«Красная шапочка»: Рецензия Киноафиши

Как недавно установили ученые, Красная Шапочка и Серый Волк – одно и то же лицо (не всегда – физическое, но уж по крайней мере юридическое – точно). В своем роде доктор Джекил и мистер Хайд, так что весь сюжет вполне мог бы называться «Странной историей Красной Шапочки и мистера Волка». Кэтрин Хардуик это хорошо понимает и ведет рассказ в нужную сторону: то есть до прямого отождествления дело, конечно, не доходит, но волчьи гормоны в самом знаменитом объекте поглощений и слияний, безусловно, поигрывают.

Вообще, Кэтрин Хардуик и ее сценарист Дэвид Лесли Джонсон, в позапрошлом году дебютировавший фильмом Orphan (в российском прокате – «Дитя тьмы»), делают сказку весьма специфической былью. В одной гламурной-прегламурной средневековой деревне жили-были крестьяне, которые поголовно, включая мужчин, каждую неделю делали маникюр и каждый месяц ходили к дантисту. Кроме того, крестьянки регулярно посещали визажиста и косметолога, что видно по очень тщательному макияжу, а их мужья, отцы и сыновья постоянно пользовались услугами парикмахеров из TONI&GUY. И всё было бы прекрасно в означенной деревне, если б не Серый Волк, который, не довольствуясь подносимыми ему козочками и хрюшками, крепко кусал на сеновалах местных барышень. Не выдержали наши крестьяне – и вызвали на подмогу отца Соломона (!) (Гэри Олдман), приехавшего с отрядом… негров, то есть, простите, афроевропейцев. (Вероятно, это были мавританские родственники Отелло, по неосторожности забредшие в довольно северные, по мавританским, да и вообще историческим, меркам, широты.) Отца Соломона называют высокопреосвященством, однако сам высокопреосвященство увлеченно рассказывает, как еще несколько лет назад махал топором (проще говоря, валил лес), бодро переключаясь с вековых деревьев на злодейские конечности собственной жены, и демонстрирует при этом серебряные противооборотневые ногти и самолично ампутированную женину руку. Как лесоруб, по совместительству женоруб, за пару-тройку лет становится кардиналом или архиепископом – о сем режиссер со сценаристом умалчивают, но гламурные крестьяне чувствуют подвох и общаются с персонажем Олдмана на равных, пока суровые афроевропейцы не наводят наконец порядок. Помимо Серого Волка и отца Соломона, в деревне явная беда с погодой: ранняя осень сменяется глубокой зимой примерно за сутки, но до подобных мелочей обитателям деревни «от кутюр» уже нет никакого дела. Их тревожит красная луна, возбуждающая плохо нарисованного волка на всякие рискованные глупости.

Больше всех тревожится Красная Шапочка: она подозревает каждого из участников этой стилизованной под «Сумерки» готической вечеринки. Подозревает любовника, с которым гневит Бога на сеновале и который зовет ее бежать в далекие края; подозревает жениха, страстно жаждущего ее руки, сердца и прочих органов; подозревает даже, представьте себе, бабушку – престарелую Венеру в мехах, молодящуюся не по годам и постоянно варящую в чугунке какое-то сомнительного вида непотребство. Любой из них может оказаться Волком, однако правда превзойдет все ожидания, окатив зрителя чудесным потоком экстатических семейных убийств, прелюбодеяний, зоофильских томлений, родительских вожделений и прочей музыки сфер, ради которой доктор Фрейд, знай он о творчестве Кэтрин Хардуик, бросил бы подведомственных ему богатых венских бездельников и ушел бы в гламурные средневековые леса – за бесценными экспонатами для своего разностороннего и трепетного психоаналитического гербария.

Vlad Dracula