«Лэсси»: Рецензия Киноафиши
Британец Чарльз Стерридж, постановщик «Возвращения в Брайдсхед» и «Путешествий Гулливера» (по-моему, величайшего фильма за всю историю мирового кинематографа), в очередной раз перенес на экран историю самой знаменитой шотландской овчарки, описанную в романе Эрика Найта Lassie Come Home. Перенес по всем канонам классического английского детского кино, сгустив, правда, мелодраму до консистенции кленового сиропа. В этом и заключается основная проблема фильма.
Еще та же самая проблема заключается в том, что чувства к героям практически полностью исчерпываются жалостью. Нам жалко мальчика, у которого отбирают собаку, чтобы продать ее богатому герцогу и купить на вырученные деньги немного еды; жалко папу, уволенного с работы в связи с закрытием нерентабельной шахты; жалко маму, которая плачет и предлагает бедную Лэсси в уплату жизненных невзгод. Жалко саму Лэсси, увезенную на север Шотландии и своим ходом, невзирая на гонения фермеров и отловщиков собак, добирающуюся обратно в Йоркшир. Жалко, наконец, внучку герцога, которую отдают в не очень-то лучезарную закрытую частную школу. Слишком многие персонажи слишком часто и долго движутся либо застывают перед камерой с полными слез глазами, даже если эти слезы по причине традиционной английской сдержанности в итоге не проливаются во внешний мир по бразильскому или венесуэльскому образцу.
Конечно, Стерриджа во многом выручает старая добрая британская ирония, выуживающая комическое из почти любых ситуаций и афористичная как со стороны неуклюжего зла («Проклятые йоркширцы – все бездельники, воры и подонки»), так и со стороны немногим менее неуклюжего добра («Вы не должны обращаться с собаками, словно они звери»). Однако лишь один фрагмент фильма совершенно свободен от гипертрофированной слезоточивости и прямолинейной назидательности: это эпизод с цирковым артистом-лилипутом, привечающим бродячую Лэсси под именем «Ваше Величество» и разыгрывающим с ее помощью кукольное представление про Андрокла и раненого льва (кстати, на импровизированной кукольной сцене колли действительно необычайно походит на льва). Учитывая характер монологов бездомного циркача, принятого грабителями за владеющего золотом гнома («Христос сказал, что Бог-Отец замечает смерть даже одинокой ласточки»), и разыгрывающиеся по ходу действия строгие и бескомпромиссные драматические коллизии, можно смело утверждать, что из данного эпизода могла бы получиться гениальная короткометражка. Простая, цельная, глубокая, не опускающаяся до снисходительной и жалостливой благотворительности, бьющая не понарошку и без промаха, а главное – без того вконец переслащенного хэппи-энда, который венчает очередную версию приключений самой знаменитой шотландской овчарки на свете.
Vlad Dracula
