«Основной инстинкт 2: Жажда риска»: Рецензия Киноафиши
Авторы второго «Основного инстинкта» вполне проницательно уловили суть первой серии и воспроизвели ее в новой, лондонской порции похождений знаменитой «божественной сучки», пишущей под характерным псевдонимом Кэтрин Вульф. Теперь, правда, она забросила излюбленный ножик для колки льда и перешла к химиотерапевтической возгонке градуса риска, однако суть осталась прежней: основной инстинкт – это инстинкт игры, игры с жизнью, смертью и всем остальным, хотя остальное в сравнении с первыми двумя совершенно неважно.
Впрочем, к прежним характерным чертам и чертикам, делавшим первую часть слишком одиозной и не слишком убедительной, новые авторы добавили еще несколько несообразностей. Во-первых, героиня Шерон Стоун изъясняется в основном при помощи слова «кончить», каковое слово, кажется, звучит в фильме чаще, чем все остальные вместе взятые. Уже где-то к пятому или шестому случаю подобного словоупотребления начинаешь непроизвольно улыбаться, так что помимо воли авторов их смелая творческая задумка очень быстро вызывает комический эффект: нельзя же, в самом деле, строить всю аналитику зла исходя из помешанности персонажа на собственном оргазме.
Во-вторых, и это имеет для «Основного инстинкта-2» решающее значение, Майкл Кейтон-Джонс в высшей степени нелепо погорел на кастинге. Если Шерон Стоун даже в свои не слишком молодые годы вполне дееспособна по части тотальной деструкции, включая и те смертоносные оргазмы, о которых она все время толкует, то Дэвид Моррисси, исполнитель второй главной роли – психиатра, берущегося за излечение демонической нимфоманиакальной сучки, – представляет собой зрелище, мягко говоря, плачевное. Дуболом с непроницаемым лицом громилы, он то и дело пытается трагически морщить лоб «по Станиславскому», изображая биение мысли или что-то в этом роде. Однако четко написанная на лице «интеллектуала от психиатрии» тупость, отягощенная полным отсутствием таланта, превращает всю затею в гротескный фарс, обрушивающийся в итоге полной катастрофой. Наличие на экране подобной «звезды» разрушает не только потенциальную слаженность актерского ансамбля, но и, как ни странно это прозвучит, сюжет. На деле же все очень просто. Авторы второй части, не иначе как вдохновившись фильмом «Сердце Ангела», пытаются ввести в интригу элемент неустранимой неизвестности и показать, что, возможно (в качестве одного из вариантов), вовсе не сексуально озабоченная писательница, а ее психиатр совершал все творящиеся в картине убийства, но не осознавал этого, заставая себя каждый раз уже постфактум, в качестве свидетеля и следопыта. Или, может быть, даже все прекрасно осознавал, да только зрителю в этом не хотел признаться, – здесь тоже ясности нет. Однако стоит лишь взглянуть на физиономию Дэвида Моррисси, как все эти гипотетические версии, которые вполне могли бы повиснуть красивыми елочными игрушками на древе сюжета, разлетаются в пух и прах: такой субъект просто органически неспособен плести интриги и продумывать хитроумные многоходовые комбинации из последовательно множащихся трупов. Хотя, в сущности, кто бы ни играл эту роль, и авторы и зрители отлично знают имя убийцы с самых первых минут. Тут как в известном анекдоте про волка, лису и медведя, которые садятся играть в карты, а медведь при этом объявляет: «Того, кто станет жульничать, мы будем бить по морде… по наглой рыжей морде».
Vlad Dracula
