Москва, RU
Ваши билеты в личном кабинете

«Темный рыцарь»: Рецензия Киноафиши

«Темный рыцарь»: Рецензия Киноафиши

Гибрид человека и маски летучей мыши явно полетел по второму кругу. Если в финале картины «Бэтмен: Начало» был уже карточно заявлен Джокер – главный ужас первого фильма бэтмениады Тима Бёртона, то в «Темном рыцаре» (минуя, правда, канализационную эпопею второго опуса) подробно описана история болезни Двуликого Харви, коим Джоэл Шумахер в свое время столь удачно сервировал третью серию цикла. По всему похоже, что Кристофер Нолан вдохновился на полный апгрейд истории о человеке, который слишком плотно вжился в темную металлическую маску с характерными короткими ушами.

Надо заметить, что в «Темном рыцаре», чью российскую премьеру провела компания «КАРО Фильм», от прежней бэтмениады не осталось почти решительно ничего. И если в Batman Begins Кристофер Нолан, отказавшись от большинства стереотипов комикса, обратился – на реалистически-обобщенном фоне мегаполиса – к метафизическим раскопкам столь странного и благодатного образа, не одно десятилетие царствующего в американском сознании, то The Dark Knight стал, в сущности, полицейской драмой. Всю первую половину фильма полиция и прокуратура выясняют отношения с итальянской мафией, пока Бэтмен проводит по-английски ироничные консультации с собственными дворецким и оружейником. Впрочем, эти консультации не слишком часто отвлекают зрителя от основной темы, так что, по большому счету, вообще не понятно, почему нужно было снимать якобы комикс, а не просто сагу о борьбе с оргпреступностью. Игра меняется, когда на сцену выходит Джокер (прекрасный прощальный аккорд в карьере Хита Леджера), однако его роль странна и в некотором роде лишена смысла. Дело в том, что Кристофер Нолан в «Темном рыцаре» уничтожил не только яркий, колоритный, барочный, полный веселого безумия старый Готэм, превратив его в безликий американский мегаполис с банальным криминальным фоном. Нет, Нолан, если как следует вглядеться, отказался и от того фантасмагоричного железобетонного мира, медленно поблескивающего жестокими и печальными стеклами под удушливой вуалью дождя и смога, который был столь удачно снят в Batman Begins. Джокер Хита Леджера не хуже Джокера Джека Николсона, и монологи, написанные для Джокера–Леджера, не бледнее монологов, написанных для Джокера–Николсона, но теперь этому персонажу суждено играть в пустом безвоздушном пространстве обычной криминальной истории, где все остальные персонажи, включая Бэтмена, – серые, безликие, безвольно повисшие в кадре марионетки, лишь имитирующие непрерывное движение. Ладно, пусть Кристофер Нолан не хочет карнавала, какой царил у его предшественников, пусть он непременно хочет морального выбора, этнически окрашенной преступности большого города и прокурорских речей. Но так ведь и моральный выбор у него не выходит: когда рассаженные по разным кораблям преступники и почтенные граждане, приговоренные взорвать друг друга во имя собственного спасения, наперебой соревнуются в благородстве жестов и поступков, – это фарс. Причем не фарс от имени благодатного хаоса, где нож изящно доводит до конца линию губ и от этой улыбки становится всем светлей, а фарс от имени отъявленной, закоренелой и вымороженной добропорядочности, которая невыносимо скучна. Скучна не потому, что в ней никогда будто бы не было адского огонька, а потому, что весь адский огонек, составляющий лживую сущность подобных нравственных дилемм, давным-давно выдохся и угас. Гений злодейства на сей раз ошибся дверью.

Vlad Dracula