«ВАЛЛ-И»: Рецензия Киноафиши
Сергей Владимирович Михалков, отец двух известных российских кинорежиссеров, в перерывах между написанием гимнов любил услаждать себя сочинением басен. Басни эти обычно заканчивались какой-нибудь общедоступной моралью вроде следующей: «Вот пишешь про людей, про птиц, про насекомых – / А попадаешь всё в знакомых». Безусловно, то же самое относится и к произведениям о роботах: их создателей меньше всего волнуют откровения робототехники и больше всего – отношения полов и социальные нестроения.
Прежде всего, авторы «ВАЛЛ·И» доводят до логического предела довольно остроумную мысль о том, что существа женского пола в буквальном смысле запрограммированы на получение в подарок цветов. Даже если у цветочка нет лепестков и преподнесен он не в подарочной обертке, а в чьем-то грязном, ободранном и скверно пахнущем ботинке – растение мгновенно хватается и так сильно прижимается к сердцу, что в конце концов покоренные системы женского жизнеобеспечения дают последний и решительный сбой. И, в общем-то, совершенно не важно, каков тот, кто осчастливил тебя невесть где откопанной формой жизни, пусть даже ты – гламурная отполированная до блеска синеглазка, а твой избранник – неумытый и неуклюжий чистильщик, который жестко прессует мусор и убирает за человечеством следы его преступной жизнедеятельности.
Здесь романтика плавно переходит в экологию. Выясняется, что приятно округлую роботессу, ежесекундно готовую принять в себя жизнь (прозрачная метафора, не правда ли?), зовут Евой, хоть упомянутое имя и замаскировано под аббревиатуру. Собственно, Ева и дает начало новой жизни на Земле, при неустанном содействии своего кавалера отыскав необходимые для этого планетарные ресурсы. Последнее несколько обнадеживает, ведь, похоже, скоро земной шарик, надутый биосферной гордыней и смогом, и вправду окончательно превратится в загаженную токсинами мусорную свалку, какая изображена в фильме, так что человечеству придется – по примеру наиболее прогрессивных олигархов – дружно записаться на полет в космос, да там и остаться. Аккуратно перенеся при этом стандарты общества потребления в новую гравитационную реальность.
Итак, по пятам экологии в «ВАЛЛ·И» идет социальная критика. Объектом сатиры здесь служит потребительский рай, доведенный до абсолютных степеней: население космической станции, поголовно страдающее крайней формой ожирения, не в состоянии даже самостоятельно передвигаться; единственная забота персонажей – получить из рук механического раздатчика стакан с жидким тортом. Все желания тут предупреждаются и удовлетворяются по первому требованию, а существование состоит из еды и отдыха, который сводится преимущественно к еде. Конечно, никакое решение экологических проблем невозможно, если виновник этих проблем катастрофически неспособен оторвать ленивую жирную задницу от эргономичного кресла и пойти сделать наконец что-нибудь полезное для тела, для души или, еще лучше, для ближнего. Поэтому первый самостоятельный шаг капитана, совершённый вопреки автопилоту и собственному отвисшему пузу, иронически наделяется статусом не то антропологической революции, не то акта космогонии, что и иллюстрирует торжественная музыкальная отсылка к кубриковской «Космической одиссее». Мы, однако, не столь оптимистичны в своих суждениях о человеческой природе: ни один нормальный homo sapiens в наше время не откажется от стакана с тортом ради того, чтобы разобрать горы собственного хлама. Не говоря уж о том, чтобы пойти поискать аленький или хотя бы зелененький цветочек для дамы сердца, – подобные излишества станут в ближайшем будущем исключительной привилегией роботов.
Vlad Dracula
