«Дровосек»: Рецензия Киноафиши

Во время просмотра фильма «Дровосек» начинаешь по-иному смотреть на некоторые вещи. Например – на строки Даниила Хармса о Льве Толстом: «Лев Толстой очень любил детей. Утром проснется, поймает какого-нибудь и гладит по головке, пока не позовут завтракать»; или (его же): «Лев Толстой очень любил детей, и все ему было мало. Приведет полную комнату, шагу ступить негде, а он все кричит: “Еще! Еще!”». Если бы этот мифический сотворенный Хармсом Лев Толстой проживал в Соединенных Штатах, он определенно отправился бы в тюрьму годков этак на двадцать. За неукротимую тягу к педофилии, разумеется. Впрочем, герои «Дровосека» – люди простые, не ведающие пышных толстовских диспозиций: здесь живые трупы не играют крейцеровых сонат, а замужние барышни не флиртуют на рельсах с проносящимися поездами. Пьеса Стивена Фечтера, по которой поставлен фильм, совершенно аскетична. Некто Уолтер (Кевин Бэкон) досрочно – за хорошее поведение – выходит из тюрьмы, где он провел 12 лет по причине излишне нежного отношения к маленьким девочкам. По прошествии небольшого времени он устраивается в деревообрабатывающую фирму, вследствие чего фильм и мог получить свое название. Название же, однако, он получил вовсе не из-за этого: ключ спрятан в сказке про Красную Шапочку, где добрый дровосек ударом топора убивает злого волка и извлекает из его внутренностей живую и невредимую нимфетку. Но в этом мире нет добрых дровосеков, а есть лишь безжалостные и жестокие расчленители хрупких детских тел, орудующие где-то неподалеку от места, где поселился Уолтер. Вообще, картина, которую рисуют драматург Стивен Фечтер и режиссер Николь Касселл, социально бескомпромиссна и психологически беспощадна. Вот только основной срез. Уолтер выходит из тюрьмы, но и после нее не может избавиться от педофилии, хотя искренне этого жаждет: каждую неделю он ходит к психоаналитику, чтобы излечиться, но после, очарованный и завороженный, незримо конвоирует по супермаркетам и паркам маленьких соблазнительниц, не в силах отвести от них глаз. Девушка Викки (Кайра Седжуик), с которой сходится Уолтер на новой работе, до сих пор любит троих своих братьев, которые всю юность беззастенчиво пользовали ее – в хронологическом порядке. Сестра Уолтера больше не желает с ним общаться и прячет от него свою дочь, а ее муж, Карлос (Бенджамин Братт), с благодарностью навещает главного героя, потому что тот единственный вступился за жениха сестры, когда вся семья приняла в штыки «какого-то латиноса». Сослуживцы Уолтера, узнавшие при помощи стервы-секретарши о его грехах, открывают сезон методичного животного террора, под окном у Уолтера разгуливает педофил из Вирджинии, время от времени увозящий в своей машине маленьких мальчиков из находящейся тут же школы, а по вечерам в гости к главному герою захаживает полицейский сержант Лукас (Мос Деф), с маниакальным упоением и ненавистью рассказывающий об отбросах общества, которые насилуют детей и потому недостойны жить. Но самая пронзительная сцена в фильме – встреча в парке Уолтера и девочки Робин (тезки знаменитой малиновки), которая наблюдает птиц, чтобы забыть об отсутствии друзей. На исходе этой встречи герой Кевина Бэкона, не в силах совершенно отрешиться от старых привычек, предлагает искусительно манящему созданию некоторое время потусоваться у него на коленях; на что девочка отвечает, что ей, в общем-то, все равно, потому что ее собственный папа в отсутствие мамы постоянно нянчит ее на коленях, произнося при этом непонятные отрывочно-бессвязные слова и странно подергивая ногами. Пораженный Уолтер забирает свою просьбу назад, после чего девочка молча целует его и растворяется в глубине парка. Самое интересное в этой «независимой» (если пользоваться модной ныне дефиницией) социальной драме – ее аскетическая точность и выверенность, временами даже напоминающая происходящий из религиозного истока абсолютный минимализм Робера Брессона. Вероятно, именно поэтому сюжетные линии достаточно прямолинейны, камера держится строгих и четких классицистских траекторий, а интрига не повергает в удивление бесконечными сюрпризами: выпускнице киношколы Нью-Йоркского университета, питомника интеллектуального арт-хауса, Николь Касселл важно зафиксировать именно мельчайшие, пройденные до последней детали душевные движения своих персонажей. И на этом пути ее, безусловно, ждала удача, позволившая ей, кстати, получить приз за лучший сценарий (вместе со Стивеном Фечтером) в Санденсе в 2001-м и оказаться лучшим режиссером в глазах Бостонского общества кинокритиков в 2004-м. Vlad Dracula