«Первый Оскар»: Рецензия Киноафиши

Действие фильма происходит сразу в двух временных и географических пространствах. В Москве осенью 1941 года, когда немецкие войска все ближе подбирались к городу, и во вполне мирном Лос-Анджелесе 1942-го, где только что успешно прошел показ советского документального фильма «Разгром немецких войск под Москвой» (известного в американском прокате как «Москва наносит ответный удар») и где самой большой проблемой являлся неработающий вентилятор.

Именно он (фильм, а не вентилятор) крепко связывает между собой эти повести о двух городах в военное время. В то время как в 1942-м знаменитый продюсер Дэвид Селзник, работавший над «Унесенных ветром» Флеминга, «Ребеккой» и «Завороженным» Хичкока, «Третьим человеком» Рида и много чем еще, выходит потрясенный увиденными кадрами битвы за Москву и с мыслью о том, что фильм непременно надо номинировать на «Оскар», в 1941-м студенты операторского факультета ВГИКа, протестуют против принудительной эвакуации из Москвы и рвутся на передовую, чтобы заснять хронику боев. Разумеется, им это удается.

Среди студентов активнее прочих выступают Иван Майский (Тихон Жизневский) и Лев Альперин (Антон Момот) — заклятые друзья, сражающиеся не только за кинокамеру, но и за сердце девушки Юны (Дарья Жовнер). Майский, раздражающе громкий и бравый рубаха-парень, оказавшись на фронте, продолжает снимать старые добрые постановочные агитки про славных советских воинов, которым все нипочем. Альперин же, чуткий и ищущий, напротив, пытается уловить и зафиксировать реальность такой, какая она есть — да, солдаты героически сражаются, но все же остаются людьми страдающими, горюющими, ненавидящими, а война чудовищна, и нет в ней ничего, кроме ужаса и боли. В этой битве — лакированной пропаганды и неприглядной правды — неожиданно побеждает Альперин.

Параллельно с этим Селзник борется за номинацию для «Москвы», напоминая Луису Майеру, еще более влиятельному голливудскому продюсеру, об их корнях — Майер родился в Минске, а отец Селзника в Киеве. В этом, как и в некоторых других деталях, видится положительная необычность «Первого Оскара». Он проговаривает, казалось бы, обыденные, но как будто бы забытые истины: помогать можно даже идеологическому противнику, приукрашивание реальности равнозначно лжи о ней, а спасая от смерти соперника, ты спасаешь себя. Вообще же, «Первый Оскар» — сознательно или нет — обращается к современным кинематографистам (особенно, работающим над военными картинами) и напоминает им об ответственности перед зрителем.

При этом картина вышла слегка неровной и, например, любовный треугольник между Юной, Майским и Альпериным, кажется, пусть и четко расчерченным, но совсем ненужным. Однако главное послание картины — о том, что сила в правде (именно в правде, а не в искусно замаскированной под нее лжи, и отличить одно от другого не так уж и сложно) – и отдельные сцены, в том числе из документальной хроники военных лет, заставляют сердце биться чуть чаще. И «Первый Оскар» следует посмотреть хотя бы из-за этого.