Журналист Пол (Брентон Туэйтс) возвращается в родной Нью-Йорк после рабочего путешествия в Афганистан — и все валится из рук. В работе все еще есть смысл, но семейная жизнь трещит по швам: Сара (Яэль Гробглас) не может и не хочет мириться с новым Полом. Пол ведет популярную колонку о религии в местной газете, но писать становится все сложнее — после горячей точки сила веры сошла на нет. Именно в этот момент Пол получает странное и заманчивое предложение взять интервью у человека, который считает себя богом (Дэвид Стрэтэйрн). Жизнь Пола меняется на 360 градусов. Начинается «Интервью с богом» стандартнее не придумаешь: ссора пары, которая понимает, что их союз уже развалился, и сделать с этим невозможно абсолютно ничего, кроме как с ностальгией и едва заметной слезой в глазах рассматривать свадебные фото. Но вдруг на десятой минуте фильма что-то привлекает интерес: с места в карьер, уже особенно не интересуясь вопросами краха семейной жизни, отправив Пола и Сару на работу размышлять о погасшей любви, режиссер бросает зрителя в разговор журналиста и человекобога. Бог в этих разговорах сродни психотерапевту. Это не только вопрос «Откуда взялся мир?», но и «У тебя проблемы — хочешь поговорить о том, как ты довел свою жизнь до этого?». Вспыхнувший интерес, правда, гаснет на двадцатой минуте. Затем психотерапевтическая модель появится снова — уже в вариации «начальник-подчиненный» — шеф Пола будет успокаивать его личными историями о том, как поднять с колен брак. Но ни одна из этих вариаций душевноизлечивающих разговоров, в которых зрителю авторы наивно предлагают увидеть себя, не спасет ни одну из линий этого фильма. Ни любовную, которая состоит из клише на клише, когда трогательная музыка включается аккурат при взгляде на фото с любимой, сделанное до отъезда. Не вдохнет она жизнь и в линию воскрешения веры: это трудно сделать через памятник погибшему велосипедисту на шумной улице, будто по чистой случайности бросившийся в глаза Полу, когда тот узнает о якобы скорой кончине и на всех парах мчит на красный на следующее задание. Единственные сцены, где все же можно усмотреть намек на связность и здравый смысл, — эпизоды с диалогами, по сути просто запечатленными на статичную камеру, где в череде тривиальных вопросов иногда проскальзывают интересные метафоры о том, что слово «спасение» уже давно интересует всех нас исключительно в контексте выбора товаров потребления или о том, что все, происходящее с Полом в конкретный момент, — его выбор. Но за намеком на связность очередное клише сваливается на голову — и интереса к расспрашиванию бога о насущном как не бывало. Будь возможность трактовать эту незатейливую историю как игру воображения журналиста с неожиданным излечением в финале, мы бы не ставили на ней жирный крест. Ведь причин для кризиса в жизни Пола достаточно — он только вернулся из Афганистана, привез с собой посттравматическое расстройство, его ждет не очень-то верная жена, и со всем этим багажом нужно вернуться к работе в ставшем чужим Нью-Йорке. Но всего этого нет в рыхлом сценарии, как нет и цельной картинки, в которую складывается эта исповедь с замахом на все человечество.
