Оповещения от киноафиши
Скоро в прокате "Астрал: Новое измерение" 1
Напомним вам о выходе в прокат любимых премьер и главных новостях прямо в браузере!
Включить Позже
 
Все рейтинги фильмов
Стекло
Стекло США, триллер
  Билеты
Т-34
Т-34 Россия, военный, боевик, приключения
  Билеты
Бабушка лёгкого поведения 2: Престарелые мстители
Бабушка лёгкого поведения 2: Престарелые мстители Россия, комедия
  Билеты

Рецензии на новинки кино от Киноафиши

2 комментария

Рецензия на фильм Рома

Продюсер Владислав Пастернак посмотрел «Рому» Альфонсо Куарона и разносит его в клочья

Прежде чем подойти к сюжету фильма, немного предыстории.

В сентябре 2013 года мексиканский режиссер Альфонсо Куарон, работающий в Голливуде, открыл Венецианский фестиваль «Гравитацией» и впоследствии получил за нее «Оскар». В 2014 и 2015 работающий в Голливуде мексиканский режиссер Алехандро Иньярриту получил «Оскар» за лучшую режиссуру два раза подряд — за «Бердмэна» (кстати, тоже фильм открытия Венецианского фестиваля) и за «Выжившего». И все эти три года подряд работающий в Голливуде великий мексиканский оператор Эммануэль Любецки получал за перечисленные фильмы Оскар как лучший оператор. А в 2017 работающий в Голливуде мексиканский режиссер Гильермо дель Торо победил на Венецианском фестивале, а затем и на «Оскаре» с фильмом «Форма воды». Год спустя он вернулся в Венецию в качестве председателя жюри и увидел новую работу своего товарища Альфонсо Куарона «Рим». Золотой лев был предсказуемо присужден Куарону, и теперь «Рим» считается едва ли не основным претендентом на «Оскар».

Короче говоря, последние пять лет в Венеции и на «Оскаре» правили бал мексиканские режиссеры. Они делали выдающиеся фильмы и закономерно побеждали. Но в этот раз вышла осечка: выдающийся мексиканский режиссер внезапно сделал очень плохой фильм. Правда, все равно победил, потому что на раздаче наград стоял другой выдающийся мексиканский режиссер. Вышло как-то некрасиво, но это не беда: история кино расставит все по своим местам сама. «Рим», скорее всего, будет очень быстро предан забвению. Но сейчас, в разгар наградного сезона, когда нас пытаются убедить, что фильм Куарона хорош, очень важно не дать себя обмануть.

«Рим» — плох.

Убедиться просто. Включаем Netflix и смотрим. Кстати, для протокола: Netflix не производил «Рим». Фильм снимали осенью 2016, а Netflix подключился в качестве дистрибьютора только в апреле 2018-го.

Внимание! Далее подробно пересказывается сюжет фильма. Иначе трудно объяснить, почему это кино не работает.

Итак, Мехико, 1970-е. Благополучный район под названием «Колония Рим». Здесь прошло детство Куарона, отсюда и название картины. Клео (непрофессиональная актриса Ялица Апарисио) работает служанкой в зажиточном доме, где живет семья: папа Антонио, мама София, четверо детей, бабушка Тереза и еще одна служанка, Адела. Но все это мы узнаем минут через шесть, когда Клео очень обстоятельно вымоет пол, чтобы на мокром кафеле отразилось небо и летящий самолет. Пол будут мыть так долго, а ходить по дому так обстоятельно, что возникнет подозрение, будто это имеет какое-то особое сюжетное значение. Но нет: это просто пустота. Та самая, антинарративная, стереотипная пустота из плохого артхауса, за который его не любит большинство зрителей.

Антонио регулярно уезжает из дома в Квебек — как он сначала скажет, на конференции (потом выяснится, что врет). А еще в доме живет пес, чья основная драматургическая функция — гадить на пол (как раз потому его и моют) и создавать из Антонио неповторимый художественный образ человека, вляпавшегося в собачьи какашки.

В свободное время София и Адела ходят в кино со своими мужчинами. Лучше бы они этого не делали, потому что врезки великого чужого кино показывают, насколько слабо и некинематографично получилось у Куарона кино собственное. Сравнивать уровень киноэнергии приходится ни больше ни меньше с «Большой прогулкой» (в главных ролях — Бурвиль и Луи де Фюнес) и «Потерянными» (Грегори Пек).

Впрочем, с этими картинами «Рим» связан лишь постольку, поскольку в детстве их смотрел сам Куарон. Стилистически его лента пытается быть похожей совсем на другое — на поздний итальянский неореализм. Строго говоря, даже на снятые позже «Сладкую жизнь» Феллини и «Рокко и его братья» Висконти. Да и называется она «Рим» (на испанском это «Рома», потому оставлено оригинальное произношение. – Прим. ред.), будто отсылая к соответствующим лентам Феллини, Росселини и Джузеппе де Сантиса. На самом деле, «Рома» Куарона никакой содержательной связи с Италией не имеет, а изображение, полученное с помощью передовой цифровой камеры Arri 65, настолько убого имитирует картинку Феллини и Висконти, что фильм начинает распадаться на составляющие с первых же минут. Простите: после первых же бессюжетных шести минут.

Обнаженный Фермин показывает своей подруге Клео приемы восточных единоборств с шестом. Очевидно, этот примитивно-фрейдистский образ символизирует половой акт. И правда, акт был половой: ведь вскоре Клео скажет ему, что беременна. Фермин немедленно сбежит и позже, когда его удастся найти, откажется признать ребенка. А найдут Фермина аж на целой тренировке по восточным единоборствам — чем дальше, тем более карикатурно начинает выглядеть символизм, которым пользуется Куарон. Картинка «под Феллини/Висконти», образность и темпоритм под Тарковского — и все это ради сюжета обычного латиноамериканского сериала про бедную служанку в богатом доме.

Клео оказывается свидетельницей студенческого бунта и его жестокого подавления (Куарону надо непременно выйти на исторический масштаб), но тут у нее отходят воды, и она оказывается в больнице, где при помощи кесарева сечения (привет телемылу 1980-х) на свет появляется дочь (мертвая). «Дитя человеческое» в кульминации предлагало детский плач, и это было грубо, но хотя бы работало, а в «Роме» Куарон решил воздействовать на зрителя ровно противоположным способом. Получилось не менее грубо, но еще и не работает. Потому что совершенно понятно, что ребенок главной героине не нужен (ей попросту не на что его содержать, а осознать тягу Клео к материнству зритель не успел) и ни ее, ни ребенка не жаль, скорее, в этой сцене возникает неловкость. Надо переживать, а драматургической причины нет.

Наконец, хозяйская семья отправляется на пляж, где Клео бросается спасать тонущих детей, хотя сама плавать не умеет. Тут уже выясняется, что она сама и не хотела никакого ребенка, а София сообщит детям, что разводится с Антонио (ведь он же покидал дом не ради  конференций, как мы уже знаем, а героиня догадалась недавно). Все возвращаются домой. Клео затевает — нет, не мытье полов! — стирку, а в небе снова летит самолет.

Зачем Куарон решил снимать сам? Чем был плох трижды лауреат «Оскара» Любецки? На натуре все выглядит весьма культурно, а вот в интерьерах он поворачивает камеру так, будто это не Arri 65, а обычная камера наблюдения на заборе. Какая-то беда с черным цветом (и это не только дома — жаловались не проблемы с контрастом и зрители, видевшие фильм в  Торонто). В этом году таких фильмов с нехваткой черного цвета было уже два: отечественный «Довлатов» и вот теперь «Рома».

Для передачи ощущения эпохи мало отключить цвет! Необходима соответствующая оптика, определенное освещение – да много чего. Действие «Человека на Луне» Дэмьена Шазелла развивается ровно в то же историческое время, что и «Рома». Оператор Линус Сандгрен использовал целую гору разнообразных винтажных объективов, пленок и операторских приемов. Каково операторское решение Куарона? Какими операторскими приемами пользуется он? Да никакими — выключил цвет, вот тебе и винтаж.

В какой момент и почему Куарону изменило чувство меры и вкуса? Сцена лесного пожара, по качеству мизансцены вроде бы достойная Тарковского и Германа, напрочь разрушена звенящей пошлостью: перед камерой оказывается мужчина с фактурным лицом и исполняет песню (в то время как у него за спиной люди отчаянно пытаются тушить огонь). Наступает 1970-й год. Момент с песней выглядит до того искусственно, претенциозно и нелепо, что трудно не рассмеяться. С этой секунды — а это ровно середина фильма — «Рим» начинает разрушаться, словно сон из «Начала». Карета превращается в тыкву, кучер — в крысу. Магия полностью улетучивается. Снова экран отдан той самой антинарративной, стереотипной и звенящей пустоте, которую можно трактовать миллионом способов и нельзя трактовать никаким. Именно поэтому зрители, в отличие от критиков, такую пустоту не любят.

Внезапно становится ясно: Куарон хотел сделать фильм о собственном детстве, но забыл, что собственное детство надо показывать собственными глазами. Именно это делал Федерико Феллини в «Амаркорде», Джузеппе Торнаторе в «Новом кинотеатре Парадизо» и «Малене», Терренс Малик в «Древе жизни». Ребенок, а не камера наблюдения, в центре «Иванова детства», «400 ударов», «Королевства полной луны». Совершенно неважно, какую интонацию выбирает режиссер, чтобы передать ощущение ностальгии. Это должно быть его собственное ощущение ностальгии, а не чужое. И уж точно не конъюнктура и не ощущение киноакадемиков или венецианского жюри. Искренняя история должна выглядеть искренне, интимная — интимно. Дети в фильме «Рома» — малозначительные второстепенные персонажи, даже функции. Толку от них в этой истории не сильно больше, чем от собаки.

Нет, похоже, Куарон хотел сделать фильм под названием «Да здравствует Мексика!», который не удалось сделать самому Эйзенштейну. На экране выразительные портреты соотечественников, старинные автомобили, массовки, многослойные общие планы и гасиенды. Куарон впечатляет нас своими финансовыми и производственными возможностями, но все это вызывает восторг только у его друга дель Торо и у особо лояльных критиков. Ни в какой нерв эта картина не попадает. Сначала она скучна, затем карикатурна — а может быть, даже одновременно скучна и карикатурна.

Фестивальным жюри и киноакадемикам случается ошибаться, идти на поводу у конъюнктуры и даже подсуживать. А вот истории кино — нет. «Рома» — далеко не лучший не главный фильм выдающегося режиссера Куарона. Несмотря на престижные награды (они у него уже были и будут), в творческом отношении это неудача, от которой в истории кино останутся лишь строчки в справочниках. Однако важную роль в культуре картина все же сыграла.

Чтобы собаки не гадили в коридоре, как собака из «Рима», их надо выгуливать.

Рецензия к фильму Рома на портале Киноафиша - это возможность ознакомиться с мнением о фильме из авторитетного источника. Для всех рецензий в разделе доступно комментирование и Вы можете оставить своё мнение о рецензии и задать интересующие Вас вопросы.

Комментарии к рецензии

Отличная рецензия, Владислав, спасибо. Провокационная для тех, кому понравился фильм, и с большим количеством мест, где солидарные люди будут мысленно кивать. Я посмотрел кино на прошлой неделе и был потрясён. Попробую описать, почему всё, что написано выше, мимо цели.

Когда я сажусь за «нашумевший» фильм, я готовлюсь его не понять: отсылки к итальянскому неореализму или к Терренсу Малику, до которого я так и не добрался. Влад, похоже, в начале фильма напрягся точно так же: что это за символы? К чему мытьё пола? Что означает собака? На что похожа демонстрация Фермина? Что зашифровано в кучках дерьма на входе в дом?

Да ничего. Иногда дерьмо — это просто дерьмо. Подходить к этому (да и к большинству остальных) фильму как к загадке — значит пропустить фильм. Шесть минут мытья полов — это титры. К ним одно требование: чтобы буквы появлялись. Никто же не называет марвеловское кино артхаусом, потому что там между последним кадром и сценой после титров десять минут унылых списков? Многие события и персонажи в этом фильме навеяны воспоминаниями режиссёра. Что удивительного в том, что после многочасовой пьянки один из участников не помогает тушить пожар, а внезапно останавливается и поёт? Может ли яркое воспоминание ничего не означать?

Технические претензии как будто указывают Куарону, что он снял неправильно, сделал так, а надо было эдак. Мне же ок: необычно широкая картинка (что там за объектив такой?) отлично рифмуется с широкими машинами и широкой жизнью, а чёрно-белый фильтр заставляет кадр искриться цветом так, как не позволила бы никакая цветокоррекция. Никакого винтажа: только художественное решение, адекватное остальному фильму. Куарон мастер, и если бы у него была цель имитировать технические средства эпохи, он бы её достиг.

Претензии про исторический масштаб в историческом кино сродни претензии к «доктору кто», что нормально же сидели, почему обязательно упоминать тардис и завязывать всю эту фантастику. Если всматриваться во второй план (а невозможно не всматриваться — там всё), то история страны и мира пронизывает весь фильм, от мечты о космосе и загадочных тренировок Фермина до человека-ядра на политическом митинге и американцев с пистолетами. Куарон отлично связывает личное, социальное и историческое, а не включает-выключает элементы по требованию.

Главная претензия — что кино эмоционально не зацепило, и я её понимаю. Меня не цепляют многие фильмы, которыми восторгаются в моей ленте. «Спайдер-вселенная», например. Возможно, тут сыграло то, что у меня есть дети, или что я смотрел фильм в тёмной комнате на большом телевизоре и офигенной стереосистеме, не отвлёкшись и не поставив на паузу ни на секунду. Спасибо нетфликсу, что позволяет такое. Но все эти особенности фильма, которые Влад перечисляет как недочёты, создали для меня необычно высокий уровень эмпатии к персонажам. Поэтому на недостатки я смотрю с другой стороны: именно благодаря им я в восторге от фильма.

Да, операторская работа резко контрастирует с «Гравитацией», где камера выделывала такие фигуры, что хотелось отдать Любецки все оскары мира. Здесь мы две минуты смотрим на этаж дома из одной точки в середине, поворачиваясь влево и вправо, следя за Клео и детьми. Камера явно избегает быть персонажем: она не бегает за другими, не следит из-за угла. Она показывает: вот жизнь как воспоминание. Вот разбросаны вещи, вон там чемодан не распакован, вот столько Клео проходит, чтобы принести кофе. Камера отстраняется от оценки происходящего, и вместо неё начинаешь работать сам: оценивать, каково было бы тут жить, что чувствует София в таком большом доме, почему никто не убирает за Боррасом и кто читает все эти книги.

Безэмоциональность Клео здесь не только средство, упрощающее ассоциацию с ней. Она, как и камера, работает на отсутствие оценки: служанку наполняешь собственным опытом, и когда у неё в животе появляется нежеланный ребёнок, чувствуешь этот конфликт в себе. Операционный стол, кесарево (иногда кесарево — это просто кесарево), ты не можешь оторваться от сцены, потому что оператор своей «камерой наблюдения» не даёт тебе такой отдышки, здесь нет другого угла, как и для Клео, которая плачет, и мы все понимаем, чувствуем, почему она плачет. Это нежеланный ребёнок, но вместе с тем это самый близкий ей на свете человек, к которому она была привязана физически и эмоционально, и конфликт разрывает её и разрывает меня в этой сцене. Оператор здесь отработал на отлично, потому что одна оплошность — и страдания бы обесценились. Смени он на секунду точку обзора, и мы бы вместо вовлечения начали бы анализировать, и вместо сопереживания порадовались бы за Клео — ведь у неё одной проблемой меньше.

То же и с пляжем. Влад в половину предложения упрятал ключевую сцену фильма. Дети остались поиграть, и Клео не запретит им: они же хозяева и относительно взрослые. Но они заигрываются, и Клео нужно сделать выбор. Но для неё нет выбора, она не думает, спасать или не спасать, её будто тянет в воду. До этого момента семья Софии разваливалась, она пыталась жонглировать слишком многими обязательствами. Клео буквально собирает всю семью, и это отлично передаёт картинка с плаката фильма. Если какие-то отношения были непонятны до сцены с морем, то теперь — вот она, вся семья, каждый доверяет каждому, и опираются друг на друга. Доверие началось за столом, когда Клео и София раскрыли свои секреты, и продолжится навсегда — жить они будут долго и крепко, конец фильма.

А выгуливать собаку — это иногда недоступная привилегия. Боррас как будто никому не нужен, но он свой, пусть и срёт в гараже. Этот фильм именно про своих, про нужность вопреки логике и расчёту. Про семью и, особенно, про память о семье. Расчётливые же вон, по кинотеатрам с новыми женщинами бегают, потому что общество семидесятых это только поощряет.

Поразительно, наколько автор рецензии, не понял картину, её идею, метафорический ряд; насколько его суждения поверхностны и неинтересны. Для кинематографиста это странно.

Зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии

Войти как пользователь

Авторизовываясь, вы соглашаетесь с правилами использования сайта

Или войдите по логину Киноафиши

Билеты в кино и напоминания о премьерах
в нашем бесплатном приложении
Мы в соц.сетях
Как это работает
Вы добавляйте в избранное
фильмы, кинотеатры и персоны
Мы показываем удобное расписание
в разделе "Избранное"
И напоминаем о премьерах
трейлерах, выходе на экраны и начале продаж билетов, чтобы вы не пропустили лучшие места
Войти как пользователь Авторизация по E-mail
ВКонтакте Facebook Одноклассники
Авторизовываясь, вы соглашаетесь с правилами использования сайта
Нашли неточность?
Написать письмо
Имя
E-mail
Текст
 
 
Отправляя данные,
вы соглашаетесь с правилами использования сайта
 
Куда сходить после кино?
Авторизация
После регистрации: Доступ к билетам Личная коллекция любимых фильмов и кинотеатров Оценки и комментарии Многое другое

Войти как пользователь

Авторизовываясь, вы соглашаетесь с правилами использования сайта

Или по логину киноафиши

Нет логина? Зарегистрируйтесь
Регистрация
E-mail
Пароль
 
 
Регистрируясь,
вы соглашаетесь с правилами использования сайта
 
 

Вспомнили логин? Войдите

Подписка на рассылку
E-mail
 
 
Подписываясь, вы соглашаетесь с правилами использования сайта
 
 

Зарегистрированы? Войдите

Сброс пароля Укажите E-mail использованый при регистрации и мы отправим на него письмо со ссылкой для сброса пароля
E-mail