«Бэтмен: начало»: Рецензия Киноафиши
Кристофер Нолан, кажется, нисколько не изменил своим художественным принципам, заявленным в «Помни…» и «Бессоннице». Его Batman Begins равно отличается от готических фантазий Тима Бёртона и экспрессионистско-психоаналитической феерии Джоэла Шумахера; это метафизический тест, тезис, шедевр, выпускная работа – но выпускающая одновременно в свет и во тьму – потерянного поколения, утратившего память и сновидения и ныне мечтающего об исцелении и ренессансе.
Рассказывая предысторию знаменитого персонажа, Нолан держит в поле зрения сразу несколько целей. Прежде всего ему важно показать эволюцию героя, дошедшего до столь радикальной самоинициации, и он подробно, шаг за шагом идет по следам Брюса Уэйна, потрясенного свидетеля смерти собственных родителей, возвращающегося через четырнадцать лет из Принстона в Готэм, путешествующего по заколдованным кругам преступного мира в поисках понимания и обоснования справедливости, оказывающегося в тюрьме, а затем – в рядах некой Лиги теней, задавшейся целью стереть с лица земли зло как таковое всеми доступными средствами. И в этом сопутствовании своему герою Нолан явно выходит за рамки комикса, ибо его мир, его Готэм максимально приближен визуально и психически к реальному современному мегаполису – Лос-Анджелесу, например, или Нью-Йорку. Это не эксцентрически смастеренный сказочный заповедник с разноцветными обитателями, а пронизанная пылью, слякотью и железобетоном земля обездоленных, стеклами документально отснятых небоскребов отражающая серое, затянутое пеленой смога и дождя небо. Это падший город, который, по словам самих героев, избрал себе жребий Рима и Константинополя и должен разделить их финал.
В этом городе сын убитого филантропа-миллиардера, которого, что характерно, играет Кристиан Бэйл – сошедший с ума яппи-нарцисс Патрик Бейтмен из брет-истон-эллисовского «Американского психопата», воплощенного на экране Мэри Хэррон, – меняет лицо, личность и жизнь и идет защищать сирых и слабых, трансформируясь в собственный кошмар. Для Брюса Уэйна летучая мышь – жупел и страшнейшее переживание детства – это символ, черная графитовая полумаска, которая сделает его неуязвимым и недосягаемым, практически сверхчеловеком; но сама летучая мышь не считает себя символом: влетев в сердце и сознание Уэйна, она становится властью и судьбой, в изящном психическом контрдансе обменявшись с главным героем назначенными ролями. Так новорожденный Бэтмен вбирает в себя разом безумие обреченного мегаполиса, давно превратившегося в наркозависимые урбанистические джунгли, и безумие индивидуального мистического кошмара, первобытный ужас перед вампирической бездной пресуществляющего в надежду и эгиду, в победный щит и знамение, сходящее с осклизло-мутного неба на головы злых и неправых.
Но Бэтмен, шизофреническая фигура, чей мятежный дух распят между местью, справедливостью и состраданием и чье лицо даже любимая девушка в прочувствованном финале называет маской – в противоположность истинной летучемышиной физиономии, оказывается единственным препятствием на пути некой Лиги теней, жаждущей тотального наказания всякой вины. Ее девиз – слова предводителя в колоритном исполнении Лиама Нисона: «Преступность процветает там, где общество исповедует терпимость». Когда-то эта Лига попыталась уничтожить Готэм при помощи такого дьявольского изобретения, как экономика (подобно директору ЦРУ Аллену Даллесу, разработавшему план постепенного уничтожения СССР политико-экономическими средствами), – не получилось. Теперь настал черед психотропных методов распространения паники: в любом случае, как и Карфаген, «Готэм должен быть разрушен».
Любопытная деталь: сам Брюс Уэйн – выученик Лиги теней, и именно в ее храм он направился в первый раз, неся цветок синего мака, который постепенно из «голубого цветка» немецких романтиков превратится в ядовитый «синий капуцин» – сине-стальной aconitum napellus – из рассказа Густава Майринка «Кардинал Напеллус», безумную игрушку, пары которой распылят над Готэмом его незваные судьи в надежде ускорить апокалипсис местного значения, но вселенской претензии. И только личина летучей мыши, внушающая ужас разбойникам и нечестивцам, сможет выдержать испытание «пугалом» – юнговским архетипом кошмара (последние слова, кстати, буквальная цитата из фильма), с которым экспериментирует полусумасшедший доктор в исполнении Силлиана Мёрфи, связанный с Лигой и психотропными испытаниями. Впрочем, подобное отражается подобным: как сказал сам главный герой, «если кто-то по ночам надевает маску летучей мыши – это диагноз».
Vlad Dracula
