«Возмездие»: Рецензия Киноафиши
Фильм Джонатана Теплицки в оригинале именуется The Railway Man – «Железнодорожник» или, еще точнее, «Железнодорожный человек». Собственно, название отсылает к самой сердцевине сюжета: британский знаток истории железных дорог, лейтенант-связист Эрик Ломакс, по чьим воспоминаниям и снята картина, в 1942 году в Сингапуре оказывается среди частей, сдавшихся, по приказу командования, японцам, после чего попадает в Бирму – на строительство знаменитой «железной дороги смерти», описанное еще в «Мосте через реку Квай» Дэвида Лина: дороги, которая перепишет всю его дальнейшую жизнь…
В отличие от «Моста через реку Квай», истории того, как сопротивление, гордость и профессиональный долг, переплетаясь, рождают безумие, и в отличие от «Счастливого Рождества, мистер Лоуренс» Нагисы Осимы, «самурайской» психофизиологической дуэли, The Railway Man – это история травмы. Джонатан Теплицки, может быть, не слишком силён в изображении семейной драмы (британская часть фильма как бы расслаивает, даже отчасти замутняет бирманскую историю, будучи выстроена в другом ритме и рассказана на другом киноязыке), но он безупречен в фиксации пытки и человека, остановленного внутри нее. Когда камера Гарри Филлипса зачарованно вперяет свой зрачок в солнце, выплывающее из-за спины японского солдата-экзекутора, который забивает пленного, – это один из самых мощных кадров последнего, как минимум, десятилетия. Почти все фильмы, повествовавшие о японских концлагерях: и «Мост через реку Квай», и «Счастливого Рождества, мистер Лоуренс», и «Крысиный король» Брайана Форбса, и «Империя Солнца» Стивена Спилберга, рассказывали о выживании. О выживании и в «низком» и в «высоком» смысле слова, то есть всегда о сопротивлении как процессе, будь то изощренное сопротивление-хитрость или одухотворенное сопротивление-подвиг. Теплицки очищает сопротивление почти от всех подробностей, длительностей, приемов выживания: есть только то, что Сартр назвал «ослепляющим солнцем пытки». Сила истязаемого, захлебывающегося, неотвратимого тела, которая переворачивает военную машинерию и обрекает главного палача на десятилетия прозрения и покаяния, а главного мученика – на десятилетия затмения и безнадежности. И в демонстрации этого «послепыточного», травматического парадокса – еще одно свидетельство режиссерского таланта Теплицки. Финальная встреча мучителя и жертвы, – вернее, того, кто некогда был мучителем, и того, кто вот-вот перестанет быть жертвой, – на мемориальном мосту через реку Квай становится тем преображающим избавлением, ради которого, возможно, только и стоит снимать кино. Избавлением совершенно фантастическим, «так-не-бывающим» в реальной жизни, но именно из нее позаимствованным: взятым из памяти британского знатока истории железных дорог, офицера-связиста Эрика Ломакса, перенесенной на бумажные страницы.
Сергей Терновский
