«Легенда о Зелёном рыцаре»: Рецензия Киноафиши
Средневековая баллада о современном взрослении.
В замке Камелот праздничный рождественский пир. Король Артур (Шон Харрис) желает, прежде чем приступить к трапезе, послушать чей-нибудь рассказ о подвигах и приключениях. Приключения не заставляют себя ждать живьем: в зал въезжает крупный, довольно древесный и с ног до головы Зеленый Рыцарь (Ральф Айнесон). Он предлагает состязание: пусть кто-нибудь из рыцарей Круглого стола нанесет ему удар, но будет готов через год подставить свою шею для ответной атаки. Вызывается племянник короля Гавейн (Дев Патель) — даже не сэр Гавейн еще, чемпион борделей, а не бранных полей. Зеленая голова слетает с плеч, но волшебный початок подбирает ее и с хохотом уезжает. Через год заметно погрустневший Гавейн отправляется на его поиски — получать задолженный удар.
Режиссер Дэвид Лоури, больше всего известный по удачной «Истории призрака», давно хотел взяться совсем за другой род фантастики — ему не давала покоя средневековая английская поэма «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь». Далось ему это непросто: из-за эпидемии премьеру пришлось отложить больше чем на год. Тут сразу просится аналогия с сюжетом: сэр Гавейн тоже немало претерпел в поисках своего невидимого оппонента.
Это, конечно, получилось невольно. Но вообще, кажется, пошла на экраны какая-то волна экранизаций, тесно связывающая архаичные истории с современными тревогами. Гавейн и в старинной поэме, и здесь — неопытный, горячий молодой человек; но в фильме Лоури он еще и чувствуется абсолютно нашим современником по тональности, по манерам, по какой-то деликатной неуверенности. Когда он обнимается со своей возлюбленной из борделя (Алисия Викандер), вызвавшись на поединок с Рыцарем, он говорит, что правила ему понятны, когда он просит, запинаясь: «Дайте меч», — можно подумать, глядя в его огромные, умные, чувствительные глаза, что это какой-нибудь вьюнош из последних фильмов Вуди Аллена, вроде Тимоти Шаламе в «Дождливом дне в Нью-Йорке». У Марка Твена янки побывал при дворе короля Артура — почему б там не оказаться и современному городскому хипстеру-невротику?
Кстати, Шаламе снялся в «Короле» по шекспировским хроникам, и там он играет очень похожего на Гавейна персонажа — короля Генриха, юнца в жестоком мире, на которого вдруг падает огромная ответственность. Даже первые сцены совпадают, где оба наутро после пьянки выбираются из бордельных закутков. И там, и здесь старый текст пересказан своими словами; но если в «Короле» не совсем понятно, зачем заменять шекспировские упругие строки на какой-то мамблкор, то с еще более древним «Гавейном» таких вопросов не возникает. Получается такая смесь, но в том и заслуга создателей, что стыков между разнородными частями здесь абсолютно не чувствуется: это такое единое полотно, или лучше сказать — мозаика, в которой не обращаешь внимание на отдельные фрагменты, старые и новые, более и менее поп-культурные. Из Шекспира сюда явились еще и Гамлет, и Ричард III. Зеленый Рыцарь — вылитый Грут, но он же похож и на «Зеленого человека», изображение на стенах многих средневековых храмов. Ирландские виды холодных пустошей и лесов хороши сами по себе, хотя нет-нет да и подумается, что авторы запойно играли в «Скайрим». Ожидаемо не обошлось и без прерафаэлитов и бергмановской «Седьмой печати», но комичные титры и некоторые встречи Гавейна, совершенно внезапно — что твои гэги в «Монти Пайтоне и Священном Граале». Говорящая лисичка, конечно, приведет не к Рыцарю, а к фон Триеру. А в чудесной меланхоличной музыке переплетаются фолк, латинские молитвы, кельтские заклинания и нынешний инди-рок.
Лоури руководствуется прежде всего логикой живописца, кладет оттенки так, как ему это кажется наиболее органичным, — и не только в плане визуальной работы, хотя она безупречна, но и сочетая смыслы, аллюзии, цитаты. И то, что ему это удается, лучше всего свидетельствует о каком-то очень личном отношении. Это не столько артхаус, сколько максимально авторское кино. Поэтому только у совсем уж душных людей возникнут вопросы, почему это сэр Гавейн не совсем белый англосакс: для живописи такое важно в распоследнюю очередь. Главное, смотрится и потому работает.
Между прочим, на современный английский эту же поэму перевел небезызвестный профессор Толкин, который вообще считал этот текст важнейшим шедевром средневековой культуры. И как раз такой подход — бесшовного сочетания тысячи разных образов или, как он говорил, «горшка с супом» – ему был ближе всего. «Властелин колец», скроенный из всего подряд, трогает людей и в двадцать первом веке — вот так же и «Зеленый рыцарь» не застревает в болоте прошлого, но прорастает из него буйной зеленью, говоря словами одной из героинь фильма.
Гавейн испытывает страх перед смертью, боязнь взросления, искушения сексом, властью, силой, боль разочарования жизнью. И всем, кто вместе с ним сегодня чувствует растерянность перед миром, несущим новые испытания, и необходимость стоять и держаться, даже если пошатнулся под ударом, — похоже, всем им режиссер Лоури и дарит свое кино. «Не забывай, все это лишь игра», — шепчет в напутствие юному Гавейну усталый Артур. — Но она не завершена».
