«Комната желаний»: Рецензия Киноафиши

Молодые мужчина и женщина переезжают в заброшенный особняк где-то в бельгийском лесу. Он — художник, она — переводчица, у них все хорошо, но нет детей, хотя очень хотелось. Выбросив хлам из дома и починив проводку, герои случайно натыкаются на чудо. Если, находясь в одной из комнат, пожелать вслух какую-бы то ни было вещь, она тут же и появляется. Вот так просто.

Далее следует довольно нелепая сцена с опьяненными возможностями «волшебниками». Забыв о том, что они культурные люди, герои требуют много-много миллионов долларов, бриллиантов, золота, обливаются шампанским, жрут черную икру, занимаются сексом на груде денег и совершают еще множество бессмысленных вещей. Несколько дней (или месяцев) проходят в потребительском угаре. Героиня увольняется с работы, герой в пароксизме духовности завешивает стены вытребованными в комнате подлинниками Ван Гога и Да Винчи. Затем наступает похмелье.

Тут бы и спросить себя, как, собственно, комната продуцирует вещи. Либо она забирает их откуда-то и телепортирует в дом, либо создает самостоятельно. В последнем случае, например, картины художников уже не могут быть «подлинниками», это сделанная комнатой копия. И напечатанные комнатой деньги, наверное, технически фальшивые. Но нашим героям, как уже можно заметить, не приходит в голову что-то анализировать — сама жизнь вскоре ответит на их вопросы.

Как уже сказано, героиня работает переводчицей. Судя по книгам, кстати, с русского языка — логично для персонажа Куриленко. Потому нечего удивляться, что фильм про комнату желаний оказывается вариацией на тему фильма «Сталкер». Как известно, у Тарковского в Зону не брали женщин — мало ли, какие у них желания. С той же патриархальной убежденностью режиссер Волькман заставляет героиню пожелать ребеночка, настоящего, живого. Когда его видит новоиспеченный папа, он выходит из себя, кричит, что это «неправильно», хотя логически объяснить своего возмущения не может. Впрочем, вскоре вскрываются страшные факты. Герой, наконец, выносит наколдованные деньги из дома, и те за порогом мигом стареют, чтобы обратиться в прах. В повествовании появляется старик из психбольницы, который оказывается некогда «рожденным» в комнате желаний ребенком. Он объясняет, что такой ребенок может выйти за порог и не умереть, только убив своего создателя — того, кто озвучил желание в комнате.

С этого момента история превращается в метафору взросления. Случайно мама выносит младенца на улицу на минуту, и он вырастает в довольно надоедливого десятилетку. С тех пор папа его избегает и ненавидит, а мать опекает, не позволяя покинуть безопасного пузыря. Мальчик находит дверь в стене и волшебную комнату и наколдовывает себе лес, снег, целый недоступный для него мир, но отец запрещает, ведь неизвестно, какие опасные фантазии воплотит там эта «фикция». Узнав тайну своего происхождения, мальчик добровольно выбегает за порог, чтобы превратиться через боль в красивого юношу, а затем, в полном соответствии с психоаналитической идеей, убить отца и, да, овладеть матерью. Но все кончится хорошо… хорошо ли?

Сюжет о том, как пара бедняков или, напротив, королевская семья все не могут завести ребенка, пока Бог или судьба или колдунья не посылают им волшебное дитя, существует во множестве версий в разных сказках. Почти всегда жизни такого ребенка что-то угрожает, его существование эфемерно. Порой он становится сказочным героем, спасая мир и обеспечивая своим родителям спокойную старость, порой гибнет — но тогда его невинная жертва становится уроком всему сказочному миру. Похожий сюжет не так давно был в голливудской «Странной жизни Тимоти Грина». Да и в упомянутом «Сталкере», кстати, у героя был волшебный ребенок, порождение Зоны, ее оправдавшее. А в фильме Волькмана родители в конечном итоге пытаются избавиться от ребенка, чтобы сохранить жизнь себе. Это нельзя объяснить ничем, кроме моральной слепоты. Грех фильма не в том, что он сильно экономит на локациях и спецэффектах, актеры переигрывают, а конфликты выглядят неправдоподобно. Нельзя простить, что нас заставляют сочувствовать не безвинному созданию, а его «породителям», бездарным обывателям, недостойным чуда, которое открыли.

Андрей Гореликов