«Маленькое красное платье»: Рецензия Киноафиши

Британец Питер Стриклэнд старательно избегает визуальных примет сегодняшнего дня. Все его картины питаются эстетикой прошлого, будь то уже не существующая для большинства сельская жизнь в дебютном «Каталин Варга», синефильские 70-е в «Студии звукозаписи “Берберян”» или барочное убранство довоенной Европы в «Герцоге Бургундии». Новый фильм ― не исключение: режиссёр возвращается к винтажным 70-м и итальянскому кинонаследию, но теперь переносит действие в родную Англию. «Маленькое красное платье», четвёртая картина Стриклэнда, вдохновлена приёмами и визуальным языком джалло, который из прихотливого украшения превращается здесь в единственно верный ключ. Где-то в британском городке рядовая сотрудница банка Шейла (номинантка на «Оскар» Марианн Жан-Батист) пытается наладить личную жизнь после ухода мужа, попутно воспитывая сына-подростка. Она даёт объявления в раздел знакомств в местной газете, где все представляются идеальными, как под копирку, и, предварительно обменявшись фото, ходит на свидания. Первая неудача и реклама рождественских распродаж приводят её в бутик, где слишком уж проницательная консультантка (постоянная актриса Стриклэнда румынка Фатма Мохамед) предлагает ей экстравагантное красное платье. Оно, конечно же, придётся впору вопреки логике размеров, но его вау-эффект дорого обойдётся. Нужно сказать, что Стриклэнд ― мастер странных, причудливых миров, которые кому-то наверняка напомнят Линча. Краткий пересказ сюжета оставляет за скобками слишком много ценной фактуры. Фактура вообще очень привлекает британца, и он бы мог прославиться как стилизатор, если бы из раза в раз не прятал за искусной отделкой люк в тёмный подвал. Наряды, интерьеры, цветовое оформление, композиция ― кадр у Стриклэнда всегда очень осязаем, тактилен, и это эстетство, как и в живописи, невозможно без сочетания нескольких слоёв, не всегда заметных.

В «Студии звукозаписи “Берберян”» Стриклэнд уже пробовал работать с эстетикой итальянских хорроров, но там дело ограничивалось преимущественно звуковым измерением; теперь же режиссёр развернулся на полную. Броский стиль джалло пришёлся впору истории о бесчеловечном капитализме, врывающемся в нашу жизнь под видом соблазнительной покупки. Приёмы джалло ― избыточная зрелищность, эстетизация безобразного, главенство эффекта над логикой, ― рифмуются здесь со всеядностью и гротеском товарно-рыночных отношений. Но даже на этом визуальном пиру Стриклэнд не забывает, что он британец: он умерен в средствах и не увлекается аффектами. В отличие от типичных джалло, в «Маленьком красном платье» вы не увидите откровенного насилия и особых перверсий, а история окажется на удивление стройной. Капитализм интересен Стриклэнду не столько сам по себе, сколько как проявление иллюзорности мира. С первого фильма британец, который сам пишет сценарии к своим картинам, изучает феномен обманчивой видимости, конструируемой людьми наподобие спектакля. В «Каталин Варга» это видимость нормальной жизни, за которой терпеливо ждёт страшная месть; в «Студии…» ― иллюзорный аудио-кошмар итальянских готических хорроров; в «Герцоге Бургундии» ― садомазохистский спектакль в барочном антураже. В «Маленьком красном платье» люди тоже имеют дело с образами: они наделяют обычную вещь силой и значением, жаждут и боятся её, а живых людей низводят до товара, прагматично оценивают по этикетке объявления или вообще ничего к ним не чувствуют.