«Большие глаза»: Рецензия Киноафиши
Новое творение Тима Бёртона, пожалуй, лучше всего могла бы отрекомендовать автохарактеристика грибоедовского Молчалина: «Умеренность и аккуратность». Кино получилось настолько гладким и корректным, что стало ясно: Бёртон, «играющее дитя Голливуда», как-то незаметно состарился до вежливо-округлых биографий, делаемых без сучка без задоринки. И что почти без всякой задоринки, – особенно жаль.
Свою вторую биографическую картину Бёртон поставил по сценарию тех же Скотта Александера и Ларри Карашевски, что и первую – «Эд Вуд». Однако «Большие глаза», снятые спустя два десятилетия после той гениальной сентиментальной сатиры, выдержаны в совершенно иной манере: готическая стилизация под ранний трэш сменилась анилиновым домохозяйкиным блюзом. История художницы Маргарет Кин, отсудившей у мужа законное авторство знаменитых большеглазых портретов, сделана так, что в ней практически нет смысла. Как происходило внутреннее раскрепощение героини, да, кстати, и внешнее тоже? Если не считать сцены физического бегства от мужа, Бёртон о подобном умалчивает. Почему эти, по сути, китчевые портреты (недаром масштабное полотно, созданное Маргарет Кин для ЮНИСЕФ, так поразительно похоже на картины Глазунова) прославились и стали настоящим феноменом? Такого вопроса Бёртон даже не ставит. Что вдохновило Маргарет Кин? Что она сама думала о себе? Что ощущала, когда создавала картины? Как произошел религиозный поворот в ее сознании? Как ее произведения вписались в арт-мир? Если не считать пары гротескных кадров с участием Теренса Стэмпа и односложного упоминания о Свидетелях Иеговы, Бёртон ни гугу и об этом. Весь фильм – последовательное, как в учебнике, и ласково-умильное перечисление основных биографических фактов. Познакомилась там-то, женилась тогда-то, претерпела от мужа тот-то и тот-то моральный и материальный ущерб, который в итоге и был взыскан, к вящей радости всего прогрессивного человечества. Эми Адамс играет милую, идеально оструганную обществом домохозяйку, о которой невозможно что-либо сказать, кроме того, что она «женщина своего времени», – некий пассивный эскиз самой себя. Выдающийся Кристоф Вальц – в роли мужа, Уолтера Кина, – на сей раз, наоборот, откровенно переигрывает, слишком нарочито размахивая руками и строя разные забавные физиономии. Даже заглавные большие глаза – страшный, если вдуматься, образ, балансирующий между эстетикой аниме и пропастью хоррора, – выглядят у Бёртона простым рудиментом его прежних готических фантазий.
Вполне вероятно, ни сценаристы, ни режиссер просто не решились на нечто более глубокое и серьезное по той единственно причине, что Маргарет Кин еще жива, да и с Бёртоном ее связывает давнишнее приятельство: он – владелец коллекции работ художницы, а также один из ее заказчиков (в 90-х Кин делала портрет Лизы Мэри, тогдашней подруги Бёртона). Но как бы там ни было, перспективнейшая затея свелась в итоге к проставлению биографической галочки напротив фамилии еще одной «экранизированной» знаменитости.
Сергей Терновский
