«Малефисента»: Рецензия Киноафиши
«Малефисента» не просто диснеевская переделка диснеевской же «Спящей красавицы» 1959 года в духе диснеевского же «Холодного сердца». «Малефисента» – это фильм-манифест, яростно и самозабвенно провозглашающий торжество феминистской демократии. С первых же кадров сценаристка Линда Вулвертон противопоставляет королевству, возглавляемому алчными, жестокими и тщеславными мужчинами, сказочную страну, живущую на началах народного самоуправления (точнее сказать, блаженной анархии) и оберегаемую прекрасной крылатой девой, доброй и бескорыстной. Деву, правда, с рождения зовут Малефисентой, что в переводе означает «пагубная, вредоносная, преступная», хотя поначалу в ней нет совершенно ничего пагубного, вредоносного и преступного, разве только необычно густой и яркий слой помады да характерные рога, вполне, впрочем, изящные и милые. Блаженство заканчивается тогда, когда любимый мужчина, выходец из царства людей, отрезает возлюбленной крылья и уносит в качестве трофея. Придумать более прозрачную метафору отношений между полами, вероятно, уже просто нельзя. Здесь «Малефисента» выступает наглядным опровержением «Годзиллы», где, как мы помним, крылатый самец устремлялся навстречу бескрылой самке через океаны и континенты.
Все дальнейшее действо разворачивается, по сути, между двумя женщинами: ожесточившейся, но так в итоге и не утратившей исконную доброту Малефисентой и ее жертвой, воспитанницей и любимицей, принцессой Авророй. Лишь эти двое питают искренние и подлинно сильные чувства друг к другу (настолько, что Малефисента почти с самого начала фактически удочеряет принцессу, точно так же, как это делает Анджелина Джоли в рамках своей гуманитарно-брендовой миссии); остальные персонажи – просто антураж. Старый король – жадное и властолюбивое чудовище, желающее уничтожить сказочную вольницу не столько даже из стремления завладеть богатствами, сколько из беспросветной нетолерантности, расовой, так сказать, ненависти к инаковыглядящим (и, разумеется, инакомыслящим) волшебным созданиям. Его преемник, тот, что обескрылил Малефисенту, – предатель, впадающий в угрюмую и бескрайнюю паранойю. Заезжий прекрасный принц трогателен и добр, но при этом настолько бесцветен и лишен свойств, что улетучивается из памяти столь же быстро, как и исчезает из кадра. Единственный положительный мужской персонаж, умеющий к тому же хоть что-то чувствовать, – бывший ворон, вдобавок носящий колоритное имечко: Диаваль.
В сущности, «Малефисента» – это безраздельный бенефис Анджелины Джоли, исполнительного продюсера по совместительству, свободолюбиво летающей в небе и сидящей на утесах (бесспорно лучшие кадры в фильме), сметающей крыльями мужские воинства, одинаково монументальной и в готических платьях, и в не менее готических кожаных штанах, в которых она, собственно, и идет на последний и решительный бой. Режиссер-дебютант Роберт Стромберг, художник-постановщик «Аватара», «Алисы в Стране чудес» и «Оза: великого и ужасного», а также ответственный за визуальные эффекты в «Небесном капитане и мире будущего», «Мемуарах гейши», «Лабиринте Фавна», третьих «Пиратах Карибского моря», «Золотом компасе», первых «Голодных играх», «Жизни Пи» и прочая, и прочая, и прочая, – здесь послушный исполнитель, эффектно служащий двум своим госпожам: госпоже Линде и госпоже Анджелине. Он хорошо умеет сделать, где нужно, – торжественно и красиво (в значительной степени благодаря блистательному оператору Дину Семлеру); где нужно – трогательно и забавно. Но режиссерская мысль, если о таковой здесь вообще можно говорить, мирно покоится в диктаторских материнских объятиях двух повелительниц фильма. Картонные, за редчайшим исключением (то есть, практически, за исключением самой Малефисенты), персонажи, прямая как апперкот драматургия, откровенно придурочное трио добрых феечек (двух из которых играют любимые актрисы корифея британского критического реализма Майка Ли, а одна вдобавок выкрашена в синий цвет, словно жизнь Адель), обитатели сказочной республики, выглядящие добродушной пародией на наркотический трип, – все это неизбежная цена новорожденного диснеевского матриархата, переписывающего старые сказки в угоду одной простой, непоколебимой идее и нескольким эффектным полетам во сне и наяву.
Сергей Терновский
