«Ёлки»: Рецензия Киноафиши
В первой половине 90-х, когда Эльдар Рязанов покинул ту нишу или, лучше сказать, то свято место, которое он занимал в советском кинематографе на протяжении более чем трех десятилетий, это место надолго оказалось вакантным. Собственно, занять вышеупомянутую нишу означало бы возродить «умное городское народное кино», где максимально простым, но отнюдь не примитивным языком, и визуальным и разговорным, решались бы базовые, фундаментальные жизненные вещи, так или иначе волнующие каждого, причем волнующие не в какой-то неисповедимой «глубине души», а прямо на уровне непосредственных чувств и ума. Свято место отчасти удалось занять Дмитрию Астрахану, но «разница потенциалов» была слишком очевидной: разбалансировка между слезной мелодрамностью астрахановских картин и их же все более эксцентричным и одновременно (парадокс!) все более прямолинейным юмором привела к тому, что уже с середины 2000-х полупреемник Рязанова устремился, сам того совершенно не желая и не сознавая, куда-то в сторону бельгийско-французского артхауса. Тут-то и возник Тимур Бекмамбетов, которому ужасно понравилась роль «дозорного по стране» и который решил основательно взгромоздиться на давно, по сути, пустующее место. На второй «Иронии судьбы» Бекмамбетов получил прямое и явное рязановское благословение, несмотря на то что визуально продолжение древнего новогоднего хита мало чем отличалось от пышущих демоническим ужасом «Дозоров». Правда, снимать третью «Иронию» летописец банка «Империал» не решился. Более того, в дежурном новогоднем кинопоздравлении он дал погреть местоблюстительское кресло еще и целому выводку птенцов своего гнезда, а также примкнувшему к ним комедиографу Чеважевскому, из года в год строгающему вялые, анемичные опусы про туристический алкоголизм и тому подобные незадачи.
Результат получился ровно таким, каким и должен был получиться. В принципе, смысл фильма «Елки» целиком укладывается в строки его гениальных сценаристов: «Скажи мне, Оленька, кто ты? / Я так люблю твои фоты!» Изобразительно режиссеры – то ли намеренно, то ли просто в силу своей разношерстности – не стали шокировать публику старшего возраста технологичной «дозорной» бесовщиной (родимые пятна последней остались разве что в сцене лестничных гонок лыжника и сноубордиста да еще в паре-тройке кадров). Драматургически они тем более вряд ли кого-нибудь шокируют, ибо весь текст состоит из фраз вроде: «Милые девушки, не стоит отчаиваться, если вам попался вот такой ненастоящий жених». Это уже даже не Астрахан, а какая-то допотопная заря дамского романа, не отягощенная вовсе никакой мыслью, кроме мысли о свадебных кружевах. Причина столь неожиданной по нынешним комеди-клабовским временам «верности традициям» кроется, надо полагать, в том, что, по слегка двусмысленному признанию авторского коллектива «Елок», «Сатурн в двенадцатом доме как встал в прошлом году, так и стоит». И никакая ирония судьбы уже не выгонит Сатурн из двенадцатого дома, разве что спалит к чертям собачьим сам этот дом. Или какая-нибудь Варя из Калининграда поменяет новогоднюю речь президента, вклинив в нее с помощью шести рукопожатий оптимистический лозунг «На Деда Мороза надейся, а сам не плошай!». Правда, скорее, это будет не Варя из Калининграда, а, допустим, Рома с Чукотки, и лозунг, возможно, окажется несколько иным, но тут мы уже вступаем в область святочных гаданий, которую оставим лучше режиссеру Бекмамбетову с его Мелом и Станком Судьбы, а также прочими магическими приспособлениями, столь необходимыми для примагничивания широкого зрителя.
Vlad Dracula
