«Перси Джексон и похититель молний»: Рецензия Киноафиши
Желание людей добыть себе денег и славы на волне, поднятой Гарри Поттером, приобретает формы всё более и более причудливые. Даже если бы Крис Коламбус, постановщик первых двух опусов поттерианы, снял фильм под названием, скажем, «Индиана Джонс и Ежик в тумане», то и тогда бы ему вряд ли удалось разогнаться до такого градуса несусветности, как в «Перси Джексоне». Несмотря на то что сценаристом этого бесспорно грандиозного шедевра значится Крэйг Тайтли, соавтор бессмертного «Скуби-Ду», а создателем романа, который лег в основу «Перси Джексона», – некий Рик Риордан, совершенно очевидно, что сценарий писали всем отделением под присмотром главврача. Юный тормоз, страдающий дислексией, неожиданно выясняет, что он сын… Посейдона и латентный полубог, а два его друга-инвалида (один на костылях, другой на коляске) – на самом деле соответственно сатир и кентавр. Вскоре Перси Джексон (а именно так зовут нашего героя), можно просто Персей, попадает в тренировочный лагерь полубогов, своего рода Валгаллу для малолеток, и, помахав там металлопластиковым мечом, узнаёт любопытные подробности, весьма небесполезные для правильной постановки диагноза. Например, оказалось, что мама Перси, в колледже близко сошедшаяся с Посейдоном, потом специально жила с дурно пахнущим отчимом, поскольку исходившая от него вонь скрывала от богов запах Персиной крови. На фоне столь восхитительной детали Олимп на Empire State Building, сатир из Южного централа, наряженный Миком Джаггером Аид, крылатые кеды, нимфоманское декольте Персефоны, живущей под Голливудом, и размахивание головой Умы Турман кажутся вполне здравым и обычным делом.
Реплики и диалоги в «Перси Джексоне» – отдельная песня. К несчастью, главврачу не хватило литературного таланта, поэтому спичи лучших умов больницы пошли на экран без какой бы то ни было обработки: «Я стараюсь, поверь. Но у меня еще рога не выросли. Я из младших»; «– У вас… – Лошадиный зад. Извини, что скрывал это»; «– Все думают, ты похититель молний. – Слушайте, я их не крал»; «Мой отец – Посейдон! Почему мне об этом не сказали?!»; «Полубогам после часа ночи выходить за ворота нельзя»; «Я Люк, сын Гермеса… Если повстречаешь моего отца – дай ему в лоб»; «– Я за Аннабет. – А я разберусь с Медузой»; «Ребята, я не могу при ней пи-пи». Последняя фраза сказана персонажем, держащим в руке голову Умы Турман. Ну и конечно же, сложно оставить без внимания речь воинственногрудой дочери Афины к медлительноголовому сыну Посейдона: «Я испытываю к тебе сильные чувства, но еще не знаю, позитивные или негативные».
Впрочем, того, кто выработает иммунитет к словесной части фильма (изобразительная целиком взята из похождений Гарри Поттера, только со значительным ухудшением качества и с явной халтурой по части компьютерных эффектов), в финале ждет нечто незабываемое, а именно – пленарное заседание олимпийских богов. Ради таких вот моментов, право, и стоит жить. Конечно, у определенной части американского населения подобная сцена вызовет справедливое возмущение: Коламбус организовал слишком маленький процент афроолимпийцев, не говоря уж о полном отсутствии мексиканцев и ярко выраженных лесбиянок, – однако создатели «Перси Джексона» движутся в верном направлении. В следующей серии, если таковая будет учинена, Олимп точно перенесут с Empire State Building в Белый дом, а Зевс приобретет благородные африканские или афрокарибские черты, с которыми молнии, напоминающие дешевые китайские игрушки, уже и вовсе не понадобятся.
Vlad Dracula
