«Эффект бабочки»: Рецензия Киноафиши
Так называемый «эффект бабочки» – это классический случай принципиального изменения будущего за счет переделки какой-нибудь малозначительной детали в прошлом (например убиения бабочки), описанный еще Рэем Брэдбери. То есть позавчера оборвали самбу белого мотылька – послезавтра получаете туннель в конце света. Таким образом, сюжет путешествия во времени определен – осталось лишь придумать подробности.
Подробности, скажем сразу, у авторов «Эффекта бабочки» Эрика Бресса и Дж. Мэкки Грубера получились не ахти; по крайней мере с ироничной и озорной трилогией Роберта Земекиса «Назад в будущее», сравнения с которой вроде бы постоянно напрашиваются, – не сравнить. Вся история состоит в том, что некий Ивен Треборн в исполнении Эштона Катчера носится одною силою мысли по эпизодам своего веселого детства и пытается исправить их так, чтобы всем было хорошо. А носится он оттого, что имеет редчайшую – унаследованную от отца – способность погружаться в глубины собственной памяти и там, руководствуясь теми или иными образами, перекомпоновывать фрагменты давних событий «объективного мира». Правда, каким образом изменения в чьей-то памяти меняют окружающую реальность, авторы нам объяснить не удосуживаются, но и так понятно, что подобную неубедительную выдумку все равно не объяснишь. Зато на экране наглядно предъявлен процесс изменений в структуре головного мозга главного героя, сопровождающийся многочисленными ломками, кровоизлияниями, носовыми кровотечениями и тому подобными эффектами. Но во все это решительно невозможно поверить, ибо: а) мысль/воображение/память нематериальны и не находятся «в мозгу»; б) время не располагается вокруг нас, а протекает внутри «я», по каковой причине расписываемых фантастами путешествий во времени не бывает; в) даже одна такая перестройка тканей мозга, какая показана в фильме, должна отправить человека в очень глубокое прекрасное-далеко, а между тем наш герой как-то умудряется пережить с десяток подобных метаморфоз.
Невозможно во все это поверить еще и по той причине, что уж больно плохи актеры, которые – в зависимости от эпизода – перевоплощаются то в благочестивых миляг, то в уголовных злодеев, то в безнадежных психов. В отличие от Аркадия Райкина наши киногении не умеют не только перевоплощаться, но даже произнести с толком и расстановкой несколько связных фраз. Поэтому остается наслаждаться лишь отдельными эпизодами, где обитатели детсада рисуют кровавый трэш, отцы семейств снимают в подвале детское порно на темы сказок о Робин Гуде, а гостиничные шлюхи мечтают вступить в интимную связь с ослом (в смысле – животным) где-нибудь в Тихуане, где на всякого мудреца довольно наркоты. Еще поражает давний знакомец Эштон Катчер, который почти весь фильм щеголяет полуторамесячной щетиной. Щетина, конечно, его здорово красит, потому что без нее он совсем дурак дураком, однако ж ума не прибавляет. Тем более что это и невозможно, поскольку к финалу данного необдуманного произведения мозги главного героя просто перегреваются в яичницу. Которая, как всем хорошо известно, довольно мало напоминает Божий дар.
Vlad Dracula
