Кристофер Нолан редко говорит о своих детских впечатлениях так прямо, но в недавнем интервью The New York Times он вспомнил момент, который, похоже, во многом определил его взгляд на кинематограф.
В 1977 году, когда на экраны вышли «Звёздные войны: Эпизод IV - Новая надежда», будущему режиссёру было шесть лет. За время проката он посмотрел фильм 12 раз — и каждый поход в кинотеатр, по его словам, был не просто развлечением, а погружением в совершенно иной мир.
Гений-режиссер объяснил, что именно тогда понял суть кино как медиума и решил связать свою жизнь с созданием шедевров.
«Создать целый мир, который можно понять и в котором можно жить, абсолютно непохожий на повседневность. В этом большая радость кино».
Для него картина Джорджа Лукаса стала примером чистого кинематографического волшебства — того, что не нуждается в сложных объяснениях, а просто работает на уровне ощущений. Именно такие фильмы и хотел снимать режиссер.
Любопытно, что это детское переживание со временем превратилось в творческий принцип. Фильмы самого Нолана — будь то запутанные сны «Начала», червоточина в «Интерстеллар» или инвертированное время «Довода» — это всегда попытка построить замкнутую, понятную внутри себя вселенную.
Не всегда эксперименты удаются (смотреть «Довод» все еще невозможно), но в мире кроме него и Джеймса Кэмерона больше нет режиссеров, каждую работу которых ждали бы миллионы.
