Сцена царского пира в фильме Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» давно стала классикой: бояре чинно сидят за столами, звучат тосты, на блюдах — мясо, жаркое, «икра заморская, баклажанная».
Но если верить историкам, реальность была куда более экстремальной — и в кино ее явно смягчили.
Мы попросили Наталью Серегину, автора канала «История. Интересно!» и соавтора книги «Средневековье на Руси: Кощеево царство, народные поверья, колдовство и женская доля», рассказать, как на самом деле выглядели царские пиры при Иване Грозном — и почему многое из этого сегодня выглядит настоящим хоррором.
С чего начинался царский пир
Русский пир вовсе не начинался с горячего, как можно подумать по шедевру Гайдая.
«Начинался русский пир с холодных закусок — заливное, соленья, копчености», — объясняет Серегина.
Затем в зал вносили жареную птицу — лебедей и павлинов, иногда до нескольких сотен штук, а после этого — огромные туши мяса на вертелах, которые «еле несли десять человек».
Звучит вполне «обычно», скажете вы? Ну, да. До поры.
Гусь в пиявках и другие ужасы
Но настоящий шок начинался дальше. По словам историка, на пирах подавали блюда, которые и в XXI веке вызвали бы оторопь, ведь «Гусь, запеченный в пиявках, баранья голова или поросячьи хвостики» считались деликатесами.
Встречались и фаршированные гуси, и кукушки в меду, и свиные туши, приготовленные одновременно вареными и жареными — рецепты этих блюд давно утрачены.
Сахарный Кремль весом 80 килограммов
Финал пира был не менее впечатляющим.
«Главной гордостью царских кулинаров был сахарный Кремль с башнями, людьми, церквями и теремами, созданный один в один с настоящим», — пишет Серегина.
Такой десерт мог весить до 80 килограммов, а всего за пир подавали до 500 блюд.
Почему икру ели не так, как в кино
Вопреки кинематографическим стереотипам, красной икры на царских столах не было вовсе.
«В России вплоть до XIX века красную икру вообще не особо ценили», — отмечает историк.
Ее ели в основном простолюдины и коренные народы Севера.
Черную икру тоже долго не считали деликатесом, но именно при Иване Грозном она стала стратегическим ресурсом.
«Соленая икра, вывозимая под названием кавиара, составляет богатый предмет торговли», — писал австрийский посол Иоганн фон Корб.
Так что черная икра на столе у Ивана Грозного была, а вот знаменитая «икра заморская, баклажанная» могла появиться лишь позже — при первых Романовых.
Перья для рвоты и пиры по 20 часов
Обжорство было неотъемлемой частью застолья. Пиры длились по 10–20 часов, а иногда и неделями.
Гости обязаны были попробовать каждое блюдо, и для этого существовала особая «инфраструктура»:
«К гостям представляли специальных слуг, которые помогали тем, кто объелся до потери сознания… давали фазанье перо — им щекотали горло, чтобы вызвать рвоту».
Были даже специальные козлы, на которые ложились животом, чтобы «освободить желудок» и вернуться к еде.
Алкоголь как испытание
Пили много — и начинали еще до еды. Закусок при этом не давали. Иностранцы регулярно напивались до беспамятства, срывая дипломатические церемонии.
«Русские наилучшим угощением почитают, ежели кого употчуют допьяна или до бесчувствия», — жаловались европейцы.
Пили медовухи десятков видов, заморские вина и даже кислые щи — газированный алкогольный напиток на меде и солоде.
Почему европейцев тошнило
Иностранцев шокировало не только количество еды, но и ее вкус.
«Причиной был сильный чесночный и луковый запах… противный запах конопляного или худо приготовленного коровьего масла», — писал Гавриил Успенский.
Мясо готовили почти без соли и специй, а хорошее поварское искусство, по мнению многих гостей, «в России неизвестно было».
Женщинам вход воспрещен
И наконец — важная деталь для фанатов фильма Гайдая. На настоящем царском пиру не могло быть ни царицы Марфы Васильевны, ни других женщин.
«Даже если вы — царица или царевна, сесть за пиршественный стол шанса не было», — подчеркивает Серегина.
Женщины жили в изоляции и могли лишь наблюдать за пирами через специальные окошки.
Так что пир в «Иване Васильевиче» — это лишь облегченная, почти стерильная версия того, что в реальности выглядело куда жестче, громче и… физиологичнее.
Ранее мы также писали: В этой сцене «Ивана Васильевича» есть странная деталь — и у нее совсем не историческая причина: если бы царица подняла глаза, зрители бы «попадали»
