Сегодня это трудно уложить в голове, но у фильма «Иван Васильевич меняет профессию» не было статуса неприкасаемой классики. Его не носили на руках, не объявляли главным фильмом года и уж точно не записывали в обязательную новогоднюю программу. Все это появилось сильно позже — и почти по недоразумению.
Когда Леонид Гайдай выпустил фильм в 1973 году, он, конечно, собрал внушительную аудиторию — около 60 миллионов зрителей. Для советского проката это был отличный результат. Картину даже показали в Нью-Йорке во время визита Брежнева, и западная публика отреагировала вполне тепло. Но внутри страны восторг быстро сменился осторожным пожатием плеч.
Что писали в журналах
Уже в 1974 году журнал «Советский экран» затеял публичное обсуждение фильма. И внезапно оказалось, что мнения далеко не однозначны. Кто-то писал, что это легкомысленно, кто-то — что фантастика слишком условная, а кто-то просто не понял, зачем снова этот Шурик. В голосовании за лучший фильм 1973 года «Иван Васильевич» оказался лишь на 11-м месте. Не провал, но и не триумф. Обсудили — и пошли дальше.
На телевидении фильм тоже не спешили превращать в событие. Первый показ состоялся только 31 декабря 1975 года и не стал традицией. Несколько лет «Иван Васильевич» спокойно жил в эфире как одна из многих удачных комедий Гайдая — без особого восторга и культового статуса.
Переломный момент
Все изменилось уже в постсоветское время. В новогоднюю ночь 1997–1998 годов Первый канал показал мюзикл «Старые песни о главном 3», сюжет которого был выстроен как продолжение истории по мотивам пьесы Михаила Булгакова. Перед премьерой в эфир логично поставили оригинальный фильм — просто чтобы зрители вспомнили персонажей. Это решение было сугубо программным, без расчета на эффект.
Эффект оказался мощным. Прайм-тайм, праздничная ночь, телевизор как главный новогодний атрибут — для зрителей 90-х, особенно подростков, именно тогда «Иван Васильевич» стал открытием. С этого момента фильм начали ставить в эфир снова и снова, и очень быстро он прирос к дате 31 декабря.
Так комедия, которую в СССР воспринимали спокойно и без ажиотажа, превратилась в символ праздника. Получается, что классикой становятся не потому, что так задумано, а потому что однажды фильм оказался в нужное время в нужном месте.
Ранее мы писали: Спившаяся Баба Яга и ребенок гусеница: из-за этих мультиков СССР у детей развивались психологические проблемы
