Создатели «Великолепного века» любят играть с эмоциями зрителей — и это срабатывает. В финале сериала султан Сулейман показан стареющим правителем, погружённым в печаль по убитому визирю и другу детства — Ибрагиму. Но если отложить художественный вымысел и обратиться к истории, становится ясно: настоящий Сулейман горевал совсем о другом человеке. И он сам это признал — в стихах.
Что показали в сериале?
Согласно сюжету, прошло более тридцати лет после казни Ибрагима-паши, а султан всё ещё не может оправиться от утраты. Он словно затухает, вспоминая о преданном друге, который, по версии сценаристов, был ему дороже всего.
Такой поворот истории, возможно, задуман ради усиления драматизма: показать, что султан выше личных обид, а его привязанность к другу оказалась прочнее даже любви к Хюррем. Или же сценаристы просто решили, что романтическая линия закончилась вместе со смертью Роксоланы — и дальнейшие эмоции Сулеймана уже не должны быть связаны с ней.
Что было на самом деле?
История сохранила не вымышленные диалоги, а стихи самого Сулеймана. Именно в них можно найти настоящие чувства правителя. И нет, он не писал о горечи разрыва с Ибрагимом. Его самые проникновенные строки были посвящены Хюррем.
Старый, уставший, переживший войны и потери, Сулейман до последних дней вспоминал не преданного друга, а любимую женщину. Вот строки одного из его последних стихотворений:
«К тебе, родная, память льнёт и рвётся, Но ей, увы, достичь не удаётся Твоей далёкой, дорогой страны. Не думай, что сумеют рая реки И страсть, и нежность утолить навеки. Вот потому глаза мои влажны».
В этих строках слышна невыносимая тоска — не по другу, не по потерянной власти, а по женщине, с которой он прожил большую часть жизни. Даже мысль о райском забвении не может стереть её образ из его сердца.
Почему это важно?
Сулейман был не только воином и правителем, но и поэтом. Его стихи — зеркало души. И если он писал о Хюррем до самого конца, значит, именно она была его главной болью и самой светлой памятью. А вовсе не Ибрагим, предательство которого султан переживал иначе — с яростью, не с тоской.
Иногда реальность оказывается куда пронзительнее любого сценария. И история султана Сулеймана — лишнее тому подтверждение. А тут — классный и сложный кинотест: попытайтесь справиться с первой попытки.
