Смотрите фильмы за 1 рубль
Оповещения от киноафиши
Скоро в прокате "Ее заветное желание" 1
Напомним вам о выходе в прокат любимых премьер и главных новостях прямо в браузере!
Ваши билеты в личном кабинете

«Ограбление казино»: Рецензия Киноафиши

«Ограбление казино»: Рецензия Киноафиши

В сущности, «Ограбление казино», которое в оригинале именуется Killing Them Softly («Убивая их нежно»), – продолжение «Гибели богов» Висконти, только перенесенное из эпохи, пропитанной романтическим вагнеровским мифом, в железно-пластиковый век новейшего экономического кризиса. Эндрю Доминик, принадлежащий к числу наиболее умных, талантливых и виртуозных кинорежиссеров последнего десятилетия, снял один из самых мощных фильмов о гибели нации за всю историю кинематографа. В данном случае речь идет о нации американской, хотя в условиях глобального мира, пропитанного разнообразными и всепроникающими взаимосвязями, не стоит обольщаться насчет жребия остальных наций: они делят ту же судьбу. Поэтому (в том числе поэтому) совершенно бесспорно, что тот, кто не в состоянии сострадать трагедии чужого народа, – никогда по-настоящему не полюбит и свой собственный…

События романа Джорджа Хиггинса «Сделка Когана», происходящие в 70-х (сам роман написан в 1974-м), Эндрю Доминик перенес в 2008-й, когда Обама и Маккейн вели спор за президентское кресло и решалось (или, точнее, казалось, что решалось), по какому пути пойдут Соединенные Штаты. Непрерывным, неотступным, почти навязчивым рефреном к убийствам и переговорам об убийствах звучат речи уходящего президента, Буша-младшего, и кандидатов на его место, главным образом – Барака Обамы, а также телерепортажи о стремительно развертывающемся кризисе, обрушивающем внушительное и монументальное здание капитализма. Уже самый первый кадр – проход сквозь мусорное пространство, обступающее появившегося персонажа рваными клочьями грязной бумаги, – наглядно символизирует суть происходящего, выражаемую одним словом: деградация. В фильме нет ни одного положительного персонажа: Эндрю Доминик разворачивает впечатляющую картину алчности, трусости, предательства и сексуальной озабоченности, то и дело впадающих в абсурдный идиотизм благодаря наркотикам и алкоголю. Романтические штампы о благородных грабителях (так сказать, Бонни и Клайдах) и о загадочных киллерах подвергнуты здесь беспощадной деконструкции: ограбление подпольного казино оказывается выходкой боязливых и обдолбанных дегенератов, а их поимка и наказание – нелепой бюрократической эпопеей внутри криминального синдиката, озабоченного в основном тем, чтобы сэкономить на гонораре нанятому киллеру. Реализм романа Хиггинса, работавшего помощником прокурора в Бостоне и потому весьма досконально знавшего действительную подоплеку подобных происшествий, у Доминика доводится до логического предела, неумолимо превращаясь в гротеск. Даже в мельчайших деталях – от кражи фишек игроками во время вооруженного ограбления до отказа застегнуть платье женщине, нанятой другим, – проступает всеобщее отчуждение, когда каждый сам по себе и каждый за себя.

Но Эндрю Доминик идет гораздо дальше простой констатации социальной разобщенности. Он сталкивает судьбоносные политические речи обладателей президентского кресла с трезвым цинизмом тех, кому эти речи предназначены. Уходящий Буш еще пытается внушить, что «Америка – самая талантливая, предприимчивая и продуктивная страна в мире», а приходящий Обама, с прекраснодушным идеализмом грядущего объединителя нации, возвещает: «Наша сила – в наших непоколебимых идеалах: демократии, свободе, безграничных возможностях и правах человека» (что еще, впрочем, остается возвещать кандидату на роль хозяина президентского кресла?). Однако герой Питта, который еще в начале фильма провозглашает: «Этой стране кранты, я отвечаю. Грядет чума», – прекрасно знает цену практическому положению вещей. Томас Джефферсон для него (и только ли для него одного, спросим риторически) – «богатый сноб, уклонявшийся от британских налогов… этот американский святой, за чью писанину люди умирали, пока он пил дорогое вино и трахал свою черную рабыню». И то, что было заложено Джефферсоном и прочими отцами-основателями, – фикция: «Америка – не страна, а всего лишь бизнес. Так что давай, плати мне». Это последняя фраза в фильме – концовка, идеально и жестко рифмующаяся с бесприютным мусорным зачином. В предыдущей своей картине, «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса», Эндрю Доминик наглядно показал, что между общественным идеалом и коммерческим аттракционом чрезвычайно тонкая грань, которую в итоге невозможно не перейти. В «Ограблении казино» нация уже давно живет за этой гранью, о самом существовании коей, равно как и о существовании идеала, способны напомнить лишь речи кандидатов в президенты, безостановочно транслируемые по параллельной телевизионной реальности…

Сергей Терновский

Друзья переживают за состояние здоровья мужа Заворотнюк
"Хоть бы сына постеснялись": в сети обсуждают новое фото Седоковой с мужем
Поклонники раскритиковали Семенович за злоупотребление ретушью
Седокову осудили за откровенное фото с мужем и сыном
«Аж перила поплыли»: Семенович раскритиковали за ошибки в фотошопе
43-летняя Климова засветила пикантную татуировку
Друзья волнуются за изможденного мужа Заворотнюк
«Самой не стыдно?»: Семенович высмеяли за фотошоп
Заработался: друзья мужа Заворотнюк переживают за его здоровье
Екатерина Климова рассекретила тату на пикантном месте
Седокова огорчила фанатов откровенным фото с сыном
«Поза слабая, взгляд глуповатый»: в сети обсуждают неудачный фотосет Климовой
Приложение киноафиши