Москва, RU
Ваши билеты в личном кабинете
Рестораны уже открыты. Интересно? жми сюда

«Право на "лево"»: Рецензия Киноафиши

«Право на

Российские прокатчики с каждым разом исхитряются подбирать всё более и более немыслимые заглавия для «оттудашних» фильмов с очень простыми названиями. То, что по-русски передано как «Право на "лево"», во французском оригинале звучит максимально обыденно и лаконично: Les infidèles, что означает просто-напросто «Изменщики». С точно таким же – и даже, пожалуй, еще бóльшим – успехом можно было прокатывать фильм, назвав его «Французский пирог». Тем более что от американских выпечных киноизделий этот продукт галльской жизнедеятельности отличается довольно мало.

Естественно, продвигающие данный продукт представители киноиндустрии не преминули связать его с «Артистом» Мишеля Хазанавичуса, благо Жан Дюжарден сыграл главные роли и там и здесь. Однако Хазанавичус в «Праве на “лево”» – лишь один из семи режиссеров, снимавших свои новеллы кто во что горазд, а к «Артисту» эта протухшая и прокисшая сборная солянка имеет не большее отношение, чем к кинематографу Бергмана или Антониони. Вообще, по какому принципу скооперировались постановщики Les infidèles – сказать довольно затруднительно: Фред Кавайе, например, до этого снимал триллеры, а Александр Курте отметился на ниве важнейшего из искусств одним-единственным хоррором. С другой стороны, один из сценаристов – Филипп Кавривьер – прежде означенного капустника писал сюжеты лишь к телесериалу «Саманта, упс!». То, что в общую повозку впряглись комедианты и создатели ужастиков, очень сильно чувствуется: опросы на тему «Ты хочешь мою киску?» соседствуют с эпизодом, где мужик в кабаньей маске запарывает в темном гараже ряженую старую мазохистку то ли до полусмерти, то ли и вовсе до смерти. А потуги на психодраму (в финале одной из новелл стареющий ловелас, отвергнутый юной любовницей, горько плачет, вернувшись домой, к жене) мирно уживаются со сценой выкидывания в окошко собачки, сжимающей в зубах использованный хозяйский презерватив.

В сущности, единственное, что могут продемонстрировать авторы фильма зрителю, – голые задницы Жана Дюжардена и Жиля Леллуша (они же главные авторы), ополаскивающих свои репродуктивные принадлежности после очередного захода налево или застревающих внутри очередных пассий. Шутки и сюжеты здесь столь «бородаты» и убоги, а «психологические» расклады – столь повторяемы и предсказуемы, что необходимость в съемках этого фильма умерла за несколько десятилетий до того, как в скабрезную и глупую голову Дюжардена, значащегося автором «оригинальной идеи», пришла мысль его снять. Вдобавок ко всему, основное действие, за вычетом пары-тройки эпизодов (например, сцены с вышеупомянутым выкидыванием зажевавшей кондом собачки или брутальной порки садомазоветеранши), в высшей степени тягомотно и лишено даже той примитивной энергичности, которой наполнены аналогичные опусы заокеанских собратьев Дюжардена и компании. Одним словом, этот шедевр современной французской режиссуры годится быть отправленным лишь в то памятное место, о коем на протяжении всего фильма грезят его незабвенные создатели и их не менее незабвенные персонажи.

Сергей Терновский