Оповещения от киноафиши
Скоро в прокате "Пушки Акимбо " 1
Напомним вам о выходе в прокат любимых премьер и главных новостях прямо в браузере!
Включить Позже
Рецензии

«Меланхолия»: Рецензия Киноафиши

«Меланхолия»: Рецензия Киноафиши
  Поделиться

В «Антихристе» Ларс фон Триер наконец-то нашел того, кто во всем виноват. Этот кто-то – женщина, а если взять шире – вообще женское начало как таковое, то есть природа, которая, согласно Триеру, есть церковь сатаны. В «Меланхолии» Триер последовал еще дальше: не только женщина и даже не только женственная по своей сути природа, но и, чего уж там, вся «жизнь на Земле – зло». «Земля – это зло. Не надо по ней горевать», – отрешенно, однако с ледяной яростью подспудного манифеста замечает персонаж Кирстен Данст. Вообще, главная героиня во многом списана с самого Ларса фон Триера, сколь бы удивительно подобное ни прозвучало. Депрессивная провидица, которая живет через силу («я как будто тащусь сквозь эту серую шерстяную пряжу»), которая доходит до почти полного оцепенения, перемежающегося вспышками эксцентрики, и даже в любимом мясном рулете чувствует исключительно вкус пепла, – это практически сам режиссер, регулярно ведущий себя как юродивый Христа ради (или, скорее, юродивый антихриста ради) и проводящий досуг в психлечебницах для избавления от тяжелейшей многолетней депрессии.

Судя по «Антихристу» и «Меланхолии», все усилия врачей остаются тщетными, однако между двумя картинами огромная качественная разница. Поняв, что забрасывать желудями избушки на почти курьих ножках и лупить героев по гениталиям – не самое лучшее занятие, Триер извлек из глубины космоса «прятавшуюся за Солнцем» смертельную планету Меланхолию и обрушил ее на обреченный земной мир. Пролог фильма, где с метафизической мощью запечатлены последние предсмертные кадры Земли, – такой потрясающей красоты и силы, что его невозможно не назвать одной из лучших сцен за всю историю мирового кинематографа. С этого почти финала и идет отсчет. Героиня Кирстен Данст, внутри которой постепенно разгорается нестерпимый свет Кассандры, пепельной вестницы апокалипсиса, так что персонаж Удо Кира каждый раз закрывается от нее ладонью, проходя мимо, – в какой-то момент обнажается и соединяется с ночным ландшафтом, в буквальном смысле купаясь в лучах Меланхолии. Нарастающая в небе прекрасная планета смерти настолько завораживает двойственное существо по имени Триер-Данст, что на экране фактически осуществляется аналог причащения, только причащаются здесь не Телу Христову и вечной жизни, а абсолютной скорби, которая через несколько часов зальет единственный во Вселенной обитаемый мир испепеляющим огнем уничтожения. Но сделает она это величественно, прекрасно и… неумолимо естественно. Как в «Сказке на ночь» Алексея Цветкова:

однажды солнце село навсегда
особенно неистовствовал дворник
он клялся что взойдет-таки во вторник
но не взошло а ведь уже среда

мы поначалу стали делать вид
что в сущности не тяготимся этим
и лицемерно объясняли детям
что солнце есть и что оно горит

но вот работник лома и метлы
отчаявшись терпеть и как бы в шутку
нам объявил сложив приборы в будку
что жизнь прошла что мы теперь мертвы

и стало жалко тратить пот и труд
и стало слышно в тихом плеске леты
как маленькие детские скелеты
в песочнице совочками скребут

Vlad Dracula

Подробности
Мы в соц.сетях