Киноафиша на Каннском фестивале

С 14 по 25 мая в Каннах пройдёт 72-й киносмотр. Квентин Тарантино, Джим Джармуш, Ксавье Долан, Педро Альмодовар, Кен Лоуч, братья Дарденн, Пон Джун-хо, Терренс Малик, Роберт Родригес, Лука Гуаданьино, Роберт Эггерс и многие другие приедут с новыми проектами. Главный редактор Киноафиши Татьяна Шорохова и кинокритик Мария Кувшинова ежедневно рассказывают о фильмах и главных новостях прямо из Канн.

Коэны в пустыне: «Неизвестный святой» Ала Эддина Алжема

Коэны в пустыне: «Неизвестный святой» Ала Эддина Алжема

Дебютный фильм марокканского режиссёра из секции «Неделя критики» оказался суховатой комедией, в которой снялся главный претендент на «звериную» премию Каннского фестиваля.

  Поделиться

В этом году Канны как никогда уповают на дебюты. Одна только секция «Особый взгляд» состоит из девяти первых картин. Не отстаёт и «Неделя критики», в которой семь конкурсных фильмов — дебюты. Один из них снят в Марокко, откуда кино до Канн доходит весьма редко. Впрочем, «Неизвестный святой» — на редкость удачный образец, который мог бы украсить даже основную конкурсную программу, если бы администрация Каннского фестиваля была чуть смелее и не боялась открывать новые имена.

Ала Эддин Алжем, снявший «Святого», — дебютант, за которым надо следить. У него отличное чувство юмора, умелая камера и отличное представление о монтаже. В 2015-м его короткий метр Desert Fish привлёк внимание фестивалей (Канн и «Сандэнса»), обеспечив молодому постановщику обучение в престижных киношколах мира. Он выбрал Брюссель, где доучился, чтобы получить возможность снять полный метр.

Задрипанный зелёный драндулет что есть силы рассекает пустыню. В нём вор (очень эффектный артист Юнес Буаб), совершивший ограбление, уходит от погони. В багажнике сумка с деньгами, которую надо во что бы то ни стало спрятать. И вор (мы никогда не узнаем его имени) находит холм с деревцем, под которым устраивает импровизированную могилку для сумки. Полиция настигает его, но уже в следующем кадре вор выходит из тюрьмы, чтобы совершить очень неприятное открытие. За то время, что он отбывал срок, на месте захоронения сумки сверкает белыми стенами мавзолей Неизвестного святого, а у подножья холма выросло небольшое поселение.

Вся жизнь посёлка кажется сосредоточена вокруг мавзолея, к которому стекаются паломники со всей страны. Святой якобы лечит, но при этом никакие молитвы не могут выбить у небесной канцелярии дождь – от засухи жители страдают вот уже 10 лет. Фермер Брагим из соседней деревеньки никак не сдаётся и не даёт своему сыну уехать в другое место.

Брагим, пожалуй, единственная трагическая фигура фильма. Остальные жители деревни более красочные. Сторож мавзолея с овчаркой, помогающей заодно пасти стадо овец. Цирюльник, не готовый тратить на всех хороший крем для бритья (от плохого бывают неприятные последствия). Молодой врач, прибывающий из города по распределению, вынужденный вместо нормального лечения становиться собеседником для местных бабулек. И, наконец, отличный медбрат, нашедший секрет получения идеального спиртового раствора.

Вор, вызвавший на подмогу своего сокамерника, придурковатого громилу по кличке «Мозговитый Ахмед» (это сарказм), никак не может решиться на ограбление. Он живёт в деревеньке, где его считают учёным («По причёске понятно, что ты или паломник, или шизик, или учёный», — говорит ему один из жителей). Неподалёку от мавзолея расширяют дорогу, и строители постоянно что-то взрывают. Это сбивает с толку как вора, так и Брагима, слышащего в этих звуках грядущий гром.

Вселенная фильма Алжема — мужской мир, где женщинам отведено место на обочине с детьми. Даже пастуший пёс, немецкая овчарка, — кобель, которому придётся стать очень важным элементом сюжета (с ним всё будет хорошо). «Неизвестный святой» сталкивает традиции и современность, размышляет о вере и современных технологиях, но делает всё это с иронией. Во многом Алжем полагается на физический юмор — ряд сцен вообще не имеют диалогов, но им это не мешает. «Неизвестный святой» как будто детище братьев Коэн и Аки Каурисмяки — это фильм, у которого есть точное понимание, что он хочет показать зрителю и как это сделать, чтобы не утомить его. И пусть все герои здесь, скорее, архетипы, при умелом использовании это не грех, а скорее достоинство.

Автор: